Чтение онлайн

«Он, скорее всего, ничего не помнит», – вставил реплику ее мозг. Затем он повторил это еще раз, на случай, если сразу до нее не дошло.

Мозг: Он, скорее всего, ничего не помнит.

Жюстин: Может, помолчишь?

Мозг: С чего бы ему помнить? Это ты исписала бесчисленные страницы в своем дневнике, а он, наверное, вернулся домой и обо всем забыл.

Даже ведя мысленный диалог с собственным мозгом, Жюстин успевала поддерживать безупречно вежливую беседу.

– А как поживает твоя мама? – спросила она.

– Все так же, – ответил Ник. – По-моему, она даже не постарела.

– Верю. – Жюстин представила очаровательную Джо, ее широкую белоснежную улыбку и длинные каштановые локоны, от которых всегда пахло карамелью. Джо была первым парикмахером Жюстин. Она усаживала девочку на кухне и задабривала печеньем, чтобы та сидела смирно во время подравнивания кончиков. «Вьюдри» – так Джо называла ее непредсказуемую, зависящую от погоды шапку кудрей вперемешку с волнистыми прядями. Именно Джо убедила Мэнди разрешить семилетней Жюстин смотреть «Звездные войны», пусть их рейтинг и не соответствовал ее возрасту. И именно Джо защищала Жюстин в третьем классе, когда у той были серьезные проблемы из-за того, что она назвала учительницу стервой. Жюстин подслушала, как Джо говорит Мэнди: «Полегче с ней, Мэндс. Ты должна признать, она дала довольно точное определение».

– А Джимми? – поинтересовалась Жюстин.

– Профессиональный чечеточник, хочешь верь, хочешь нет. А Пайпер пошла по стопам отца.

– Да?

– Защитник у Карлтона в Австралийской женской лиге футбола. Настоящая гора мускулов. Мне с ней больше не справиться. А как твои предки? – спросил Ник.

– В Эденвейле, как и всегда.

– Только не говори, что твоя мама так и ведет погоду.

– Нет, теперь она председатель городского совета. Словами не передать, как ей нравится быть боссом. А вот папа на пенсии. Он купил себе Сессну Скайкетчер, но летает на ней только над полями, следит за урожаем. От старых привычек не избавиться.

– А ты? Живешь неподалеку?

– На другой стороне парка. Бабуля оставила свое городское гнездышко папе, благослови ее бог. Ты?

– Я вроде как в поисках, но да, это хороший город. Я бы даже сказал, родной.

Жюстин окинула критическим взглядом его серебристый рыбий костюм.

– А здесь ты что делаешь? Рекламируешь, эм-м… рыбу?

– Устриц, вообще-то, – поправил Ник, оглянувшись на заполненные льдом холодильники рыбного магазина. – Это всего на пару дней, промоакция. Я хожу вокруг и твержу что-то вроде: «Мир – это прямо как в той в поговорке, чувак. [10] Эй, приятель, поцелуй русалку взасос, ты же всегда об этом мечтал».

Жюстин нахмурилась.

– Я слышала, ты поступил в театральный.

Ник рассказал ей, как сложно заработать на жизнь актеру, как приходится в дополнение к своим нерегулярным заработкам подрабатывать то баристой, то официантом, то доставщиком, то репетитором актерского мастерства для школьников, то чернорабочим.

– Это намного тяжелее, чем ходить в костюме рыбы, – заметил он, – но менее унизительно. А ты? Ты как? Проверяешь на правильность названия фруктов и овощей на ценниках? Это ступенька в карьере, да? Для детей, выигравших орфографический конкурс?

«Он помнит об орфографическом конкурсе», – с легким самодовольством заявила она своему мозгу.

– Я работаю в «Звезде Александрия Парк».

– Ты пишешь для «Звезды»? Мне нравится «Звезда». Может, я уже читал какую-нибудь твою статью?

– Ну, я не то чтобы… – начала Жюстин. – Я просто…

Жюстин пыталась подобрать нужные слова, но прежде, чем ей это удалось, Ник заявил:

– Эй, вообще-то довольно странно вести вежливую беседу в костюме рыбы. Я заканчиваю через десять минут. Знаешь, мы могли бы, если ты не занята… могли бы взять навынос рыбы с чипсами и отправиться в парк? Обменяться остальными новостями? Но, если что, я не настаиваю – просто вдруг у тебя нет планов, и все такое.

Жюстин проголодалась, и идея с рыбой и чипсами пришлась ей по душе. И все же она выждала паузу. Склонила голову набок и изобразила размышления.

– Если время неподходящее или…

Жюстин улыбнулась.

– Планов у меня нет.

Свежий вечерний ветерок легко шелестел в кронах высоченных старых деревьев Александрия Парк, когда Жюстин и Ник миновали кованые ворота восточного входа. Ник одной рукой вел побитый жизнью велосипед, и, несмотря на то что расстался со своим серебристым костюмом, запах рыбы впитался в его шорты, футболку с надписью «Там, где живут чудовища» [11] и даже в кожу.

Любители побегать после работы наводнили аллеи парка, а в траве носились за мячиками крохотные собачки в дорогих ошейниках. Ник выбрал место на слегка пологом берегу, поросшем медной от закатных лучей солнца травой, откуда открывался отличный вид на город. Он прислонил велик к цветочному вазону, засаженному капустой с причудливо изукрашенными листьями, и растянулся на траве. Приподнявшись на локте, он без дальнейших церемоний разорвал белую бумагу, в которую был завернут их ужин, и взял полную горсть еще горячих чипсов.

– Прости, не очень-то культурно, я знаю. Но я не ел рыбу с чипсами целую вечность, – проговорил Ник с набитым ртом.

Усевшись напротив него, Жюстин выловила один чипс и откусила небольшой кусочек. Она была голодна, а чипс оказался превосходным – хрустящим и поджаристым снаружи, белым и рассыпчатым внутри.

Ник приканчивал уже вторую горсть чипсов, когда внезапно сказал:

– Так, значит, «Звезда», да? И как там работается? О чем была твоя последняя статья?

Жюстин вздохнула.

– Никаких статей. Пока. В данный момент я всего лишь офисный помощник.

– Разве это не…

– Именно так. Официально я главная по разгребанию дерьма. Я надеялась, что к этому времени уже буду настоящим журналистом, но…

– Кстати о «Звезде», скоро же выходит новый выпуск?

– Завтра уже в магазинах, – подтвердила Жюстин с самой рекламной интонацией. – Хотя есть возможность получить экземпляр пораньше.

Она указала на свою сумку, откуда выглядывал абсолютно новый, свернутый трубочкой журнал. Лицо Ника осветилось искренним, детским восхищением.

– Можно? – спросил он.

– Конечно.

Совершенно не задумываясь, он вытер свои жирные пальцы о футболку, прежде чем потянуться за журналом. Затем открыл его на последней странице и стал листать назад, пока не остановился – и, похоже, уже привычно, решила Жюстин, – на гороскопах. Улыбнувшись, она припомнила его юношескую одержимость астрологией, которую, она полагала, он уже перерос, так же как и костюм лемура.

Странно, задумалась Жюстин. С одной стороны, с Ником ей было легко и свободно, словно они знали друг друга целую вечность. В каком-то смысле так и было. Но с другой – он, в сущности, был для нее незнакомцем. Он, вероятно, стал слегка выше, чем тот Ник, которого она помнила, и разве что самую малость менее долговязым. Но вот его лицо… Его лицо изменилось. «Как?» – вопрошала она саму себя, словно ей, с карандашом в руках, предстояло фиксировать малейшие изменения в этом новом, повзрослевшем Нике Джордане. Сначала ей вспомнился набор матрешек. Наверное, смотреть на нынешнего Ника было все равно что смотреть на самую большую матрешку, зная, что внутри нее прячется другая, поменьше, с которой ты уже был знаком. Но нет, решила девушка. Дело было не совсем так. Скорее, повзрослевший Ник проступал через образ прежнего Ника – скулы, подбородок и лоб стали более выступающими и очерченными. Глаза остались такими же широкими и голубыми, черты лица – подвижными и выразительными, а улыбка – все такой же слегка кривоватой.