Чтение онлайн

– Томео-сама! – испуганно охнула Кадзуми. – Прошу вас, не надо! Ведь вы еще не совсем оправились от болезни! Я не смогу простить себе, если буду отягощать вас...

Самурай только крепче прижал ее к себе и, ответив улыбкой, понес к дому, но их взаимное счастье бесцеремонно прервала прибежавшая повариха, Чиоко, что совершенно ошалела от произошедших вокруг нее событий и теперь не знала, что делать и кого из пострадавших подруг утешать первой. Она одна из немногих до сих пор верила, что Миваки на самом деле хорошая девочка, просто испорченная и избалованная отцом.

– Кадзуми-сама, Томео-сама! – Чиоко, подбежав, упала на колени перед госпожой и, не выдержав, разрыдалась. – Пожалуйста, поспешите! Миваки-сама повели... – сердобольная женщина указала направление рукой. – ...Туда! Хару-сама хочет казнить ее!

Глаза Кадзуми, которую Томео поставил на ноги при приближении служанки, испуганно расширились. Силы взялись неизвестно откуда, и женщина устремилась, спотыкаясь и увязая в снегу, в направлении, указанном служанкой. Сделав своим самураям знак «следуй за мной», Томео побежал за Кадзуми.

Миваки дрожала от холода и ужаса, рыдания ее обратились в судорожные всхлипы. Девчонка так и не протянула руку за лежавшим на снегу мечом.

– Похоже, мои надежды на проявление чести и самоуважения от тебя были напрасны, – Хару поднял катану над головой, замахиваясь для удара, но отчаянный крик Кадзуми, увидевшей блеск металла, остановил его.

– Нет! – женщина бросилась к дочери, но двое самураев встали на ее пути и удержали. – Нет, не убивайте ее! Прошу вас, Хару-сама, будьте милосердны!

– Мама? – Миваки, сбрасывая оцепенение, подняла голову и, взглянув на Кадзуми, вскочила на ноги. – Мама!!!

Хару схватил ее за плечо и хотел усилием руки снова поставить на колени, но леди Кадзуми, пробежав мимо расступившихся самураев, уже обняла девочку руками и заслонила ее собственным телом.

– Мама, спаси! Спаси меня! – причитала Миваки, прячась в объятиях матери. – Я не хочу умирать! Пожалуйста, спаси меня!

– Тише, тише, глупая моя, – Кадзуми улыбалась сквозь слезы с любовью и нежностью. – Я здесь. Ничего не бойся.

Хару хмурился, не спеша убирать меч.

– Рад видеть вас в добром здравии, леди Кадзуми, – сказал самурай, глядя на женщину, обронившую во время бега одеяло, в которое до того стыдливо куталась. Лишенная волос голова и грязный костюм куноичи нисколько не красили благородную даму. Обладающие повышенным чутьем, самураи силой воли сдерживали в себе желание поморщиться от резкого запаха. – Сожалею только, что внешний вид ваш сейчас в столь плачевном состоянии, и хочу напомнить, кто всеми силами содействовал безумному чудовищу, заживо похоронившему вас.

– Моя дочь ничего не знала! Она выполняла приказы Черной Вдовы только потому, что принимала ее за меня! Поверьте! Та безумная куноичи приходила ко мне и хвалилась тем, как ловко ей удалось обмануть мою дочь!

– Даже если это так, если бы Черная Вдова обрисовала ей свои намерения раньше, ваша дочь тотчас заключила бы союз с пауком и не выдала бы нам врага! Эта юная дама готова на сговор с кем угодно, стоит им только упомянуть имя ее отца, интригана, подлеца и труса, вырастившего дочь полным своим подобием!

– Неужели вы считаете, Хару-сама, что она была согласна покончить с собой?

– О чем вы?

Кадзуми, спешно закутываясь в одеяло, которое подал ей Томео, вкратце обрисовала план, которым хвасталась ей Черная Вдова. Лицо Миваки, когда она слушала об истинных намерениях недавних союзников, вытянулось от потрясения и побелело еще больше, хотя минуту назад казалось, что она уже мало отличается цветом от лежащего вокруг снега.

– Но... но мне все говорили... что... – голос ее становился все тише, и она умолкла, полумертвая от холода и полного душевного истощения.

– Черная Вдова всегда была трусливой и подлой тварью, – сказал Томео. – Она любила играть чужие роли, но жить под видом леди Хикари в замке принца Кано не отважилась бы по той простой причине, что оттуда почти невозможно сбежать. Скрыться от самурая гораздо сложнее, чем от простого горожанина, заподозрившего неладное в поведении своей жены или подруги. Черная Вдова слишком осторожна, даже черный воин-дракон не смог бы заставить паучиху зайти в смертельную ловушку, откуда слишком сложно выбраться в случае провала маскировки. Поэтому я глубоко убежден, что ехать в Серую Скалу она не собиралась.

Хару задумался, но медлил недолго.

– Это ничего не меняет, – сказал он. – То, что Миваки-сан обманули и обрекли на смерть вместо сближения с принцем, не может служить оправданием. Лично мне нелепа даже мысль, что вы, Кадзуми-сама, могли замыслить убить другую женщину и присвоить ее имя. Могла ли ваша дочь не подумать о том, что вы попросту не способны на то злодейство, что замышлялось?

Миваки издала сиплый стон. Она действительно до последнего признания была убеждена, что мама – это мама. Как любая настоящая сволочь, она искренне верила, что все люди такие же, как она. Просто мама наконец-то показала свое истинное лицо...

– Как бы то ни было, – продолжал меж тем Хару, – когда она узнала о совершенном Черной Вдовой преступлении, то поддержала сделанное! Готова была на все ради возвращения ее отца и Юидая к власти в стране! О чем же может быть речь? Перед нами враг, воспитанный врагом и думающий только о том, чтобы причинить нам вред!

– Умоляю вас, Хару-сама, – Кадзуми, выпустив дочь из объятий, упала на колени перед главой клана и склонилась, касаясь снега лбом. – Пощадите мою дочь! Она еще очень молода, ей не хватило жизненного опыта, чтобы принять верные решения! Я обещаю вам, что смогу ее перевоспитать и скоро вы увидите перед собой истинную леди, достойную своего великого имени!

– Слишком поздно, Кадзуми-сама, – довольно резко прервал ее Хару. – Из черного скорпиона не вырастет соловей! Она достойная дочь Черной Вдовы, а не ваша!

Хару взмахнул катаной, намереваясь срубить Миваки голову, но Кадзуми с криком снова заключила дочь в объятия и закрыла ее собой. Не на шутку разозленный капитан хотел приказать своим самураям оттащить женщину, но резкий окрик Томео остановил его.

– Ваши слова логичны и полны правды, Хару-сама, – Томео сделал пару шагов вперед и коснулся рукояти катаны у себя на поясе. – Но все же вынужден просить вас убрать оружие. Клан волен судить своих преступников по собственным законам, но я не могу остаться сторонним наблюдателем в этом деле по той причине, что люблю и хочу взять в жены эту благородную даму, Акизуки Кадзуми. Ее дочь – моя дочь, воспитанием которой отныне займется клан Огасавара.