Чтение онлайн

Когда ритуал наконец был завершен, Кадзуми, успевшая только утолить жажду после почти двухдневного пребывания в плену, изъявила желание отужинать и предложила гостям составить ей компанию. Хикари не стала отказываться, тем более что Кицунэ, потратившая много энергии во время боя, уже пару раз спрашивала ее о том, когда можно будет поесть.

Впятером, сопровождаемые охранниками и служанками, они проследовали в обеденный зал и сели за большой резной стол, предусмотрительно сервированный к ужину сразу, как только завершилась кутерьма с казнью и спасением Миваки.

Кицунэ попыталась было сесть поближе к «подружке», но Хикари, понимая, что эта тяга к общению неспроста, взяла дочь за руку и отвела на противоположную от Миваки сторону стола. Возле Миваки, справа и слева, словно грозные стражи, сели Кадзуми и Томео.

Вот, значит, как?

Оборотница с недовольством поглядывала на вертящихся вокруг служанок и вставших у стен самураев. Все следили за ней, мешая и препятствуя истинно дружескому общению маленькой лисицы с черным скорпионом. Вот ведь злыдни, а? Это какой-то всемирный заговор! Одна мама хорошая, не позволяет ей общаться с Миваки, потому что видит, сколько людей сразу защищают недавнюю злодейку. Наверно, думает, что Кицунэ сразу со всеми не справится! Мама заботится о ней, Кицунэ, а все остальные заботятся о Миваки. Вот почему Кицунэ не обижается на маму, а на остальных сердится! Ничего, защитники злодейки не подозревают, на что действительно способна свирепая маленькая лисица!

Подали ужин, в связи с последними событиями особо изобильный и сытный. Кицунэ обрадованно заработала палочками, но мысли о жестокой мести не оставляли ее даже за едой.

Сначала – разведка боем.

Все в зале, кроме Миваки, которую Кицунэ не тронула, удивленно встрепенулись, когда из центра стола вдруг выпорхнула бабочка, сотканная из золотых нитей и искр света. Бабочка взлетела под потолок, покружилась несколько секунд и развеялась облачком искристой пыльцы.

Кицунэ с невинным видом улыбнулась маме, которая посмотрела на нее с вопросом. А что? Просто маленькое красивое чудо. Лисье волшебство, которое никто из находящихся в комнате самураев не посмел прервать!

Оборотница подхватила с тарелки палочками еще один кусочек мяса с подливкой и отправила его в рот. Мясо – энергия! Для волшебства надо много энергии!

Миваки долго не притрагиваясь к еде. Сидя за одним столом с Кицунэ, она испытывала смесь страха, злости и презрения. Вид торжествующего врага был для нее истинной пыткой. Сколько бед обрушилось на клан Акизуки, и в частности на Миваки, из-за этой проклятой лисы! Все, все из-за нее! Как жаль, что Черная Вдова не утащила эту паршивку в лаборатории селения Скалы, прочь с глаз! Когда отец вернется вместе с армией Северной Империи, Миваки будет просить о самой страшной смерти для ненавистной оборотницы! Фальшивая богиня еще крепко пожалеет о том, что распустила сопли, пощадив своего врага!

Мысли об отмщении успокоили Миваки, и она, злорадствуя, потянулась палочками за едой, подцепив для начала зеленый листок салата с завернутой в него нарезкой тушеных овощей. Она положила салат в рот, прикусила его и... в этот момент ее настигла божественная кара.

Раздался истошный вопль, от которого, казалось, задребезжали окна во всем доме. Миваки, выпучив глаза, совершенно нелицеприятно выплюнула зеленый листок на стол. Злыдня была в глубоком шоке, потому что орал... салат.

– Она укусила меня! – листок, роняя на пол овощную начинку, переворачивался с боку на бок и пытался встать вертикально. – Вы видели?! Вы видели, что она творит?! А-а-а, мои кишки!

– Она бешеная! – в тарелке перед Миваки зашевелились овощи. – Спасайтесь!

Морковь и картошка шарахнулись на противоположную от девчонки часть тарелки. Рис, словно большая стая крошечных мышей, выпорхнул из плошки и в панике заметался по столу, прячась под блюдами и тарелками.

– Что ты натворила?! – с большого блюда попрыгали другие листья салата, фаршированные овощами. – Какая ужасная рана! Брат, не умирай!

– Со мной... все кончено... – прохрипел прокушенный лист. – В глазах... темнеет...

– О нет! – листья обступили надкушенного, начиная рыдать. – Проклятье! За что?!!

Раненый лист затих и обмяк.

– Вы так и оставите это? – раздался голос из блюда с морепродуктами. Лишенные костей ломтики рыбы, щупальца осьминогов и прочие останки жителей водной стихии выбирались на край блюда и соскакивали на стол. – Сколько же можно терпеть?! Братья-овощи! Отомстим за все наши обиды!

– Мочи ее!!! – еда со всего стола волной хлынула на отшатнувшуюся Миваки, налетела яростным ураганом и принялась дубасить, оставляя жирные пятна на ее лице и одежде.

Девчонка замахала руками, запнулась о стул, на котором сидела, и, потеряв равновесие, грохнулась на пол.

– Разрыв! – рявкнул один из стражей, стоящих у стен зала.

Все мгновенно стихло. Еда смирно лежала в своих тарелках, физически не способная даже думать на кого-либо нападать. Миваки поднялась с пола, потрясенно себя рассматривая. Ни жирных пятен, ни ошметков пищи. Ничего.

Гендзюцу, по своей сути, это всего лишь искусственно вызываемые галлюцинации.

Три десятка взоров обратились к Кицунэ, которая спокойно продолжала жевать свой ужин. Под перекрестными взглядами, полными изумления и укора, девочка опустила палочки и захлопала глазами, начиная озираться по сторонам. Все присутствующие в зале, без исключения, смотрели на нее.

– Ну почему сразу я? – заявила маленькая оборотница с ярко выраженной обидой в голосе. – Может быть, я здесь вообще ни при чем?

Мама попросила Кицунэ больше так не делать, и ужин завершился спокойно. Тем более что Миваки не смогла заставить себя снова прикоснуться к еде. Один вопящий салат мог кому угодно отбить аппетит, а если к этому добавить настороженный взгляд со стороны златовласой плутовки, которая продолжала зорко следить за Миваки, то любой легко понял бы, почему дочь главного советника Юидая воздержалась от еды за ужином в тот день.

Но одного маленького фокуса Кицунэ явно было мало, и, когда все поднялись из-за стола, она шмыгнула к дочери советника и схватила ее за руку.

– Миваки-чан, – сказала оборотница испуганно вздрогнувшей девчонке. – Как бы это... чтобы уверить всех, что наша враждебность полностью исчезла и что мы теперь хорошие подруги, предлагаю тебе... попить чаю вместе, вот!

Миваки побледнела, чувствуя, что это дружелюбие и блистающая улыбка неспроста. Она затравленно посмотрела на мать, та взглянула на Хикари и Томео.

– Кицунэ, я думаю, что Миваки-сан очень устала за прошедший день, полный тревог и волнений, – сказала Хикари. – Позволь ей отдохнуть и побыть в одиночестве.

– Ничего, – Кицунэ бесцеремонно похлопала «подружку» по плечу. – Еще никто не умер от истощения сил во время чаепития, правда?

– Дочка, я прошу тебя...

– Мам, – Кицунэ взглянула на Хикари с укоризной. – Ну что ты? Я же ее не съем.

Кицунэ подарила маме ласковую улыбку, обезоружив ее и заставив смутиться. Видя это, Кадзуми попыталась что-то сказать, но Кицунэ опередила ее: