Чтение онлайн

Вместо подписи в углу листка были нарисованы симпатичная девчачья мордашка и стилизованное сердечко.

– Макото, – Кано показал телохранителю письмо и указал на сердечко: – что это?

– Знак сердца. Означает любовь и нежные чувства.

– Вот как? – мальчишка покраснел и радостно улыбнулся. Что такое любовь, он пока смутно представлял, но нежные чувства – это очень даже легко понять! Сладкая истома и расцветшие мечтания полностью затмили боль ран и туман от лекарств, которыми Кано был напичкан. – А... а где здесь есть цветы?

Макото тайно ухмылялся, видя, как над телом Кано возникает, словно из небытия, неуловимо-тонкий зеленый туман энергии Ци. То, что счастье лечит, не пустые слова. В теле счастливого человека сильно изменяется энергообмен, и Ци его обретает зеленоватый оттенок. Кицунэ лечила раненого принца своей любовью, ведь что может сделать мальчишку счастливее, чем сознание того, что его любит девочка?

– По данным разведки, леди Кадзуми любит орхидеи и устроила в этом доме большую оранжерею. У нее целый сад цветов под стеклянным куполом. Полагаю, леди Кицунэ подразумевала именно это место. Время встречи не назначено, но мы предупредим вас, Кано-сама, когда ваша подруга направится туда.

– Спасибо, – Кано благодарно кивнул и, удобнее устроившись на подушках, еще несколько раз прочел маленькое письмо. – Будет ждать. Макото, ты можешь рассказать мне побольше о семье?

– Да, Кано-сама. – ответил самурай и начал рассказ. Он говорил довольно долго. Кано, не думая даже о сне, внимательно слушал его.

– Макото-доно, – сказал принц вдруг, когда рассказ телохранителя уже близился к завершению. – Мне нужно красивое кольцо. С сапфиром. Синим, как глаза Кицунэ.

Кицунэ же с чувством хорошо выполненного дела забралась обратно под одеяло, в тепло, к маме под бочок. Теперь можно отдохнуть, ведь все просто прекрасно получилось! Утром принц Кано прочтет письмо и очень обрадуется! А потом обязательно придет в оранжерею. Наверное, сразу после завтрака! Зачем же ждать, если очень хочется встретиться? Важных дел сейчас, кажется, нет. Значит, сразу после завтрака он придет в оранжерею, мужественный, красивый и сильный! А там уже ждет Кицунэ. В новом шелковом платье, вся такая робкая и застенчивая!

Щеки маленькой хулиганки заалели, глаза блестели озорством. Она на него вот так посмотрит, слегка повернется, улыбнется и вздохнет. А он... он очень захочет ее обнять, но сдержится, потому что обнимать девочку сразу – нескромно. Потом они пойдут гулять по оранжерее, Кицунэ будет рассказывать Кано про цветы, а он делать вид что ему интересно. Действительно, какие мысли о цветах могут быть, когда рядом такая очаровательная девочка? Главное, чтобы действительно быть в высшей степени красивой.

Замечтавшись, Кицунэ неосознанно начала прихорашиваться и ерзать. Ее сладкие вздохи нарушили тишину.

– Хап! – Хикари, повернувшись на бок, зацапала маленькую балбеску в объятия и стиснула так, что Кицунэ запищала, как прижатая мышка.

– Мам, мам! Ну ты что? – пофыркивая от веселья, Кицунэ начала шутливо брыкаться. – Нельзя детей выжимать!

– А я не выжимаю! Я сплю и сквозь сон думаю, что ты – плюшевая зайка, что была у меня в детстве. Я просто обнимаю тебя, как ту зайку. Мяконькая моя! Пушистая!

– Ой! Ай! Мам, не ври! Не спишь! Ой! Мам! А та зайка жива осталась?

– Только помялась чуть-чуть.

– Хорошо. Значит, и я выживу. А где она сейчас?

Хикари прекратила тискать Кицунэ и провела рукой по длинным волосам дочери, поправляя их и убирая пряди, осыпавшиеся на лицо девочки. Так хотелось увидеть то, что они скрывали! Синие детские глаза, маленький носик и улыбку, полную искренней радости.

– В моем доме, в Сандзе. В кладовой лежит где-нибудь.

– А ты мне ее подаришь?

– У-ти какая! – Хикари не удержалась и принялась щекотать дочку, которая закусила одеяло, чтобы не разбудить весь дом своим хохотом. – Мамины игрушки теперь таскать вздумала? Все на свете себе забрать? Ну, держись! – Хикари довела Кицунэ до полуобморочного состояния и только тогда успокоилась. – Конечно, зайка твоя, лисенок, – сказала она, когда Кицунэ слегка очухалась от щекотки. – Я буду счастлива подарить ее тебе. Только она уже очень старая.

– Это не важно, мама. Она будет самой-самой моей любимой игрушкой. – Кицунэ прильнула к Хикари, и долго обе лежали в темноте и тишине, наслаждаясь покоем.

Так тихо, так спокойно было вокруг, что легко можно было представить, что нет вовсе никакой опасности. Что и сегодня, и завтра, и многие годы спустя Хикари и Кицунэ, Кано, Мичиэ и все другие родные им люди, будут так же счастливо жить вместе, соединенные незримыми духовными нитями.

Если бы только не было войны...

Диверсанты проникали в город поодиночке вместе с проходящими через Инакаву беженцами или пользуясь помощью сторонников Юидая. Тридцать было их, проникших за стены, но сколь-нибудь значительного урона стражам Инакавы диверсантам нанести не удалось. Наместник Томео буквально наводнил город соглядатаями и сигнальными печатями. Стража, запуганная сказками и правдивыми историями о людях-тенях, зорко следила, чтобы строительство укреплений шло без эксцессов, а запасы провианта и воды в городе оставались в безопасности. Установленные взрыв-пакеты нашли и обезвредили, вербовка нужных людей в городе сорвалась, попытки сжечь склады и казармы были безжалостно, кроваво пресечены. Даже яд, высыпанный в водоводы города, быстро обнаружили и нейтрализовали.

От тридцати шиноби теперь осталось пятеро, но эти пятеро выжили только благодаря своим выдающимся навыкам. Четверо элитных дзенинов и, тщательно охраняемый шиноби-смертник из тех, что проходили особую подготовку внутри своего клана и никогда не участвовали в боевых действиях. Ходячие бомбы, которые доставляли на место после краткого инструктажа. Смертники тем полезнее обычной бомбы, что сами могли принимать решение, когда им пришла пора привести в действие смертоносные силы, годами накапливаемые в их телах.

Прежнее имя забылось. Теперь он был Сейшин – призрак, дух. Один из множества великих Сейшинов, истинные имена которых высечены благодарными соклановцами на каменных плитах в пещере за домом торжеств. Его имя теперь тоже будет высечено там, рядом с именем отца. Сестра продолжит род, которому он, новый Сейшин, принесет славу и величие. Когда-нибудь, может, через шесть или семь лет, ее ребенок с гордостью скажет своим друзьям: «Мой дядя – великий Сейшин!»

Смертник, вколовший себе дозу наркотика для храбрости, улыбался и веселился вместе с толпой, сквозь которую шли диверсанты. Трое мужчин с повязками ополчения на рукавах и две празднично одетые женщины.

– Эй, друзья, не поделитесь девчонками? – раздавались выкрики со всех сторон. – Выпейте с нами! Садитесь за наш стол! Не проходите мимо, это же ночь танцев!

Музыка грохотала, а шиноби Скалы, танцуя и смеясь, ловко плыли в бурных потоках веселящихся врагов и все ближе подходили к комплексу складов, хранящему немалую часть продовольственного запаса города. Голодный самурай – плохой воин. Без еды крепчак – пустышка. Уничтожить этот склад, и в городе возникнет проблема с провизией. Проблема усилится и превратится в катастрофу, если солдатам Камней удастся расстрелять остальные хранилища. Другие склады продовольствия Инакавы уязвимы для бомбардировок, но этот, скопище стальных бронированных контейнеров, может сжечь только смертник-Сейшин.