Чтение онлайн

Она опускает руку. Смотрит на Иссэя, который нахмурился и опустил свою руку на рукоять меча. Все-таки у него превосходная интуиция.

— На секунду мне показалось… — ворчит он и убирает флягу с водой: — а… неважно.

— Как именно здесь употребляют Золотистую Пыль? — спрашивает она у него: — если это был запас на полгода…

— Как употребляют? — в руках у Иссэя появляется тонкая и длинная трубка: — вот сюда вкладывается шарик Пыли. Потом — раскаляют иглу на огне свечи или лучины и протыкают его. От раскаленной иглы, которая проткнула шарик — идет белый дым, который и вдыхают через эту трубку. Извини, но я не могу тебе показать, ты только что съела мой полугодовой запас Пыли… придется покупать еще.

— Просто вдыхают дым и этого достаточно? — Сяо Тай смотрит на трубку в руке у мечника: — а где я могу купить… где продаются такие вот шарики?

— Да везде. В порту есть дома, где курят Пыль. Если видишь над дверью курительную трубку или вот такой вот завиток дыма… значит там курят. И навынос тоже продают. Белый Лотос Истины не растет у нас в речках и на берегах, его везут из стран Магриба и Индии. Южные острова — это рассадник контрабандистов, трюмы которых забиты ящиками с Золотистой Пылью. Одно время Имперская Береговая Охрана пыталась с ними бороться, ловила и топила их суда, но после того, как появились черные корабли… — Иссэй машет рукой.

— Черные корабли? — подбирается Сяо Тай: — что это за корабли?

— Корабли Дьявольского Флота. — охотно поясняет мечник: — в наших широтах таких не встретишь, они ходят намного южнее. Команды на таких судах все состоят из иноземцев, круглоглазых и носатых демонов.

— Круглоглазых и носатых?

— Да. Император запретил торговлю Пылью. Потому по суше товар не доставить, но на море никому не догнать черные корабли. Они ходят до Гуанджоу, там на островах есть черный рынок, где продают Пыль, невольников и награбленное добро. Но больше всего там продается Пыли и чая.

— Чай в обмен на Пыль? — кивает Сяо Тай: — все ясно. Скажи мне, Иссэй, какие последствия бывают у тех, кто постоянно вдыхает дым Золотистой Пыли?

— Последствия? Да никаких! Ты становишься сильнее и бесстрашней, руки перестают дрожать, а твоя внутренняя ки становится подобной тигру! — улыбается мечник.

— Ну да. Конечно. — прищуривается Сяо Тай и встает на ноги, отряхиваясь: — пойду-ка я… пройдусь.

— Если собираешься зайти в домики, где курят Пыль — возьми мне один шарик с темной магрибской смесью. И не увлекайся там. Завтра нам отходить в море, если ты останешься лежать там на полу, то выйдем без тебя. Ты, конечно, крепкая, я никогда не видел, чтобы шарики Пыли просто ели… думал, что помрешь. Но все равно лучше там купи и сюда принеси, если вырубишься на берегу, то мы тебя затащим… а искать тебя по притонам никто не будет.

— Учту. — Сяо Тай накидывает на плечи плащ и надевает соломенную амигасу на голову, закрывает лицо повязкой. Оборачивается на Кайсеки, который смотрит на нее как преданный пес, готовый бежать за ней на край света.

— Оставайся тут. — говорит она ему: — не хватало еще тебя там потерять.

— Да я никогда!

— Кстати. — она бросает взгляд на Иссэя: — мы же с тобой договорились об уроках? Ничего, если я попрошу тебя об одолжении?

— Конечно. Идущая путем меча сестра может просить меня о чем угодно. — Иссэй кивает головой и опирается локтем на свою сумку, приподнимаясь: — что от меня требуется?

— Этому не в меру разговорчивому и энергичному ученику требуется урок. Такой… наглядный и вполне вероятно болезненный. — говорит Сяо Тай, а Кайсеки — тут же бледнеет.

— Будет сделано. — на лице у Иссэя появляется улыбка: — понимаю, о чем ты, сестра. Да, уж, порой ученики совсем не следят за языком. Болтают им где не попадя.

— Спасибо. Постарайся не калечить моего человека. Просто — дай ему урок фехтования. Я уверена, что ему есть чему поучиться у такого мастера как ты.

— Мастера? Этот ничтожный не более чем пыль под ногами у Старшей Сестры, Истинной Кеншин, но он приложит все усилия, чтобы ученик Старшей Сестры вел себя как подобает в обществе старших. — Иссэй встал и взвесил в руке деревянный тренировочный меч. Кайсеки — судорожно сглотнул, глядя на это действие.

— Наставница! Но… это же вы моя Наставница, а не он! — вскричал Кайсек, отступая на шаг назад.

— Есть такая штука как делегирование полномочий. — пояснила Сяо Тай: — каждый раз тебя самой избивать… ой, то есть — преподавать урок смирения и вежливости — у меня ж руки устанут. И отвалятся. Ты что, ученик Кай — хочешь, чтобы у меня руки отвалились?

— Нет, но…

— Вот и хорошо. — она с удивлением отмечает что снова — босиком. Выброс Ци конечно же порвал ей соломенные сандалии. Вот же… хорошо, что соломенные сандалии тут стоили сущие гроши, едва ли не раздавались бесплатно и плелись прямо на рынке или у дверей домов. Их было очень много и достать новые не составляло труда. Это тебе не красные башмачки, которые она привыкла носить на Северо-Западе. И еще хорошо, что выброс Ци произошел через кисти рук и ступни, потому что, если бы она выбросила Ци всем своим телом — сейчас она была бы совсем голой. И не то, чтобы она стеснялась особо, в конце концов в далекой провинции Лань и на горе Тянь Ша за ней давно и прочно закрепилась слава «Бесстыжей Сяо Тай», но достать полный комплект одежды — это тебе не соломенные сандалии купить. А еще, под ней — была прожжена ткань ковра и в дыре — виднелся спекшийся в стекло песок.

— Права была Ли Цзянь. — говорит вслух Сяо Тай, глядя себе под ноги: — с каждым разом все хуже и хуже становится. Нельзя мне Пыль употреблять.

— Целый шарик в рот закидывать никому нельзя. Порвет. — откликается Иссэй, который бросает тренировочный меч в Кайсеки. Тот — с трудом ловит его в воздухе. Иссэй ловко прокручивает в руке второй тренировочный меч и становится в стойку.

— Не буду вам мешать. — говорит Сяо Тай, глядя как Иссэй начинает подходить к Кайсеки, который в отчаянии озирается, ища возможность для побега.

— Наставница! Пожалуйста!

— Иногда у меня уши закладывает, ничего не слышу. — жалуется она вслух и поворачивается, уходя в сторону порта. За спиной слышатся крики и звуки ударов, как будто кто-то пыль из ковра выбивает. Она же — ступает босыми ногами по остывающему песку, подставляя лицо вечернему бризу. У нее есть подозрения, но подозрений мало. Этот Иссэй говорит, что от Пыли не бывает отрицательных эффектов и если это так… и если эта Пыль доступна здесь на Юге — то она сможет запастись немалым количеством! Пилюли Золотистой Ци всегда были ее палочкой-выручалочкой, потому как никогда не знаешь, какой именно монстр на тебя из-за угла вылезет. И дело тут не в том, что ей нравится это чувство наполненности и теплоты, нравится чувствовать развернутую вокруг Сферу Ци, что она обожает чувствовать силу в своих руках, силу в синих кругах ускорителей Пушки Гаусса, силу и скорость в движениях, что ей — нравится скользить над землей, выбрасывая Ци из ступней ног, словно на коньках над ледяной поверхностью озера. Нет, ей просто нужен инструмент. И да, ей приятно потреблять эти Пилюли, но это не значит, что она — зависима от этого.

Она идет к порту, у ближайшей же хижины — приобретает пару соломенных сандалий, обувается и выспрашивает дорогу. Продавший ей сандалии старик с коричневым лицом, морщинки на котором словно вырезаны в сандаловом дереве, — показывает рукой направление. Она благодарит, кидает ему монетку и идет дальше. Если все тут идет так же как и в ее прошлом мире, то неудивительно, что в Поднебесной в ходу серебряные монеты. Императору нет нужды выпускать бумажные ассигнации, ведь в Поднебесной полным-полно серебра — в обмен на чай, фарфор и шелк со всего мира сюда стекается именно серебро. Больше Поднебесной ничего не нужно. В Поднебесной все есть. Кроме… Золотистой Пыли. Которую везут сюда контрабандой. Указом Императора была запрещена торговля и перевозка, но ее все равно везут, и она все равно — доступна в каждом притоне. Напоминает что-то? Да, очень. Сяо Тай обладала совершенной памятью и отчетливо помнила, как именно Европа взломала изоляционистскую политику Китая. Опиум. Миллионы китайцев скурились, умерли в опиумных притонах, потеряв волю к жизни. Крестьяне перестали вспахивать поля, солдаты — стоять на страже, чиновники — нести службу. Женщины — вести хозяйство и воспитывать детей. Самое страшное в том, что сперва курение опиума осуществлялось только знатными и богатыми, так за этим занятием закрепилась слава «элитного». Чего-то, чем занимаются только богатые и знатные. Курить опиум стало престижно. Если твой партнер по торговле ни в чем не нуждается, кроме серебра, а серебро у тебя кончается — что делать? Самый простой способ — создать у него эту нужду. Золотистая Пыль — аналог опиума? Если так, то черные корабли Дьявольского Флота — это чайные клипперы. Если так, то и появление Черного Рыцаря в европейских доспехах — было понятно. Ясно, что в этом мире военное искусство и в Поднебесной, и в других странах — пошло другим путем.

Она мотает головой. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Ей нужна информация. Раньше она считала, что Поднебесная уж слишком изолирована от внешнего мира, но тут, на Юге есть море. Даже океан. Море — это торговля. Никакой Император не сможет остановить торговлю без контроля над морскими путями. А для контроля над морем нужны быстроходные боевые суда.

Она останавливается перед неказистым домиком, над дверью которого висела курительная трубка. Толкает дверь и входит внутрь. В нос сразу же ударяет вонь. Смесь запахов… есть и пряные нотки от дымка Пыли, но в основном — запах затхлости и кисловатая вонь аммиака. Так пахнет человек, который продолжает лежать в той же самой одежде, в которой он обмочился. Есть и другие запахи, но они все отходят на задний план перед этой кислой вонью. Она закрывает нос рукой и делает шаг вперед. В неровном свете свечи видит стоящие у стенки лежаки, на которых лежат груды какого-то тряпья. То есть это сперва она думает, что это тряпье… пока одна из куч — не шевелится, отбрасывая руку в сторону. Она видит бледное лицо худого человека и даже не может понять, мужчина это или женщина.