Чтение онлайн

А потом снова была постель, и Ульяна снова безропотно все ему позволила. Но сквозь эту анестезию не пробились ни его старательность, ни судорога ее тела — все это было словно по разные стороны чего-то. Чего-то, что разделило все на две не связные части. И что бы ни происходило в одной части — оно никак не влияло на то, что творилось в другой.

И с Захаром они так же разделились. И эта ночь — прощание.

Потому что Север, хоть и не прекрасная и недостижимая звезда, но все ж, сука, гордый. И, опять же, самая яркая звезда на небосклоне — Полярная — указывает все же на Север.

А мы пойдем на Север, а мы пойдем на Север, и там переждем.

Тьфу, пакость какая!

Мы там не переждем. Мы так сдохнем. Зато — гордо.

Его не было два месяца, а такое впечатление — два года. Ну, Антон Борисович, ну… Ладно, это головная боль Артура и Миланы, у Захара своих дел по горло. И так два месяца пробездельничал.

Захар держался за эту браваду, потому что иначе никак. И вообще, все закончилось. Ну, точнее, самый страшный удар они отвели, а даже уже пошла позиционная борьба. А значит, выстоим. Главное, что с Сатаной все обошлось. И с мамой.

Захар поморщился. У него вчера вечером был очень непростой разговор с матерью. Это всегда очень непросто — признавать собственные ошибки и неправоту. Но после этого как-то становится совсем легко. Когда ты признаешь, что нет для тебя никого ближе и дороже, чем женщина, которая дала тебе жизнь, вырастила тебя и любит тебя, балбеса этакого, несмотря на все твои закидоны. А Захар счастливый. У него есть мать. И есть еще одна, такая же близкая и дорогая женщина.

Захар нажал на ручку двери, но дверь не поддалась. А, кстати, где эта женщина?

Захар еще раз подергал ручку кабинета Ульяны — безо всякого результата. Потом набрал ее номер — Уля не ответила. Так, куда дели мою звезду?

Захар прошел до кабинета Самсонова, кивнул его помощнице, которая успела сделать какое-то движение навстречу ему, и нажал на ручку уже кабинета Юрия. Эта дверь открылась.

Оказалось, что Самсонов не один, у него был какой-то посетитель, и они что-то энергично обсуждали, обложившись бумагами.

Захар замер на пороге. Черт, неловко вышло, надо было все же спросить у помощницы, свободен ли Юра.

— Я позже зайду, — кивнул он коротко и вышел. Еще раз набрал Улю — снова безрезультатно. А потом ему в голову пришла неожиданная мысль, и Захар обернулся к помощнице. — Послушайте… — имя Захар если и знал, то благополучно забыл. — А вы не знаете, где Ульяна Романовна? Найти ее не могу.

— Она сегодня улетела в командировку.

— Какую командировку?! — слова «на хрен» Захар в последний момент проглотил.

— На кассацию, — слегка опасливо ответила помощница Самсонова.

Захар проглотил все остальные вопросы. Толку их сейчас задавать?

— Когда Юрий Валентинович освободится, наберите меня.

— Хорошо.

Захар вернулся в свой кабинет. Несколько раз набирал Ульяну — без результата. Впрочем, если она где-то в дороге, в самолете — то все понятно.

Он даже не спросил, куда именно улетела Ульяна. Где эта их кассация?! Там, кажется, несколько таких судов по всей стране.

Он долго думал, что написать ей. И не мог найти слова, потому что не понимал, как так получилось, что Ульяна улетела в командировку, не сказав ему ни слова. Еще позавчера они были вместе у него дома, и все было в порядке. Более чем в порядке — он, наконец, спустя два месяца смог обнять ее. Правда, поговорить толком не вышло, но к разговору, в отличие от секса, надо готовиться. А тут все разом посыпалось, вчера был вообще день сумасшедший, который почти весь Захар провел в лаборатории, а вечером — мать.

А сегодня выясняется, что Ульяна уехала в командировку.

Дурдом какой-то. В итоге Захар написал Уле нейтральное:

Захар: Как будет возможность, набери меня.

Помощница Самсонова не перезвонила. Вместо этого Юрий явился сам.

— Ну, как ты себя чувствуешь?

Захар недоуменно уставился на Самсонова.

— Вообще-то, это мой вопрос. Тебя только недавно из больницы выпустили под честное слово.

— А тебя — из СИЗО. И даже не под честное слово, а только стараниями Ульяны.

— А кстати, где моя спасительница?

Самсонов устроился напротив Захара, небрежным жестом поправил воротник рубашки.

— Тебе сказали — на кассацию уехала.

— Почему именно сейчас?

— Ну, извини, милый мой, секретариат кассационного суда, видимо, не согласовал с тобой график заседаний.

— Я серьезно!

— И я серьезно. Как ты думаешь, почему я взял себе в помощницы молодую умницу? Потому что нет у меня уже здоровья по командировкам мотаться, в залах суда задницу отсиживать. А Ульяне в самый раз, опыта пусть набирается.

Нет, с учетом перенесенного инфаркта все эти жалобы на здоровье, безусловно, были понятны и обоснованы. Но Захара не оставляло ощущение, что Юрий его троллит. Сатана, что с него взять.

— Скажи мне, куда именно она улетела.

— А тебе зачем?

— Раз спрашиваю — значит, надо.

— Захар Николаевич, ты же знаешь, — Самсонов вздохнул, и вздох этот не сулил ничего хорошего. — Я тебя очень уважаю, ценю и даже иногда люблю. Но если ты будешь мешаться под ногами у моего специалиста, когда она занята важным делом… А это дело очень важное. Там большие деньги на кону, не веришь мне — спроси у Артура. Не лезь девочке под руку — добром прошу.

Захару было что ответить Самсонову, но он понял, что этот разговор бесперспективен. И Юрий ему не помощник.

— Ладно, приму во внимание твое состояние здоровья и спорить не стану.

Самсонов еще раз поправил воротничок рубашки, склонил голову и церемонно произнес:

— Премного благодарен.

И как только люди с ним работают?! Сатана как есть.

Он дозвонился до Ульяны уже поздним вечером и, когда она все же взяла трубку, Захар буквально подскочил на месте.

— Привет. Ты куда пропала?! — выпалил он.

— Я в командировке. На кассации.

— Да это я знаю! — Захар выдохнул, осознав, что орет. — Почему такая спешка?

— Не спешка, — голос Ульяны был спокойный. Даже, как ему показалось, слегка заторможенный. — У нас этот процесс в плане стоял, и кассация тоже.

Да пропадите вы пропадом с этой кассацией!

— А почему ты меня не предупредила?! — еще один выдох, чтобы все-таки не орать.

— Не успела, — так же заторможено отозвалась Уля. — Столько дел, и у меня, и у тебя тоже. Я забыла.