Сын маминой подруги
Шрифт:
Как он мог так беспечно к себе относиться?
«Я очень испугалась Лиса. Знаешь, вдруг подумала. Что если с тобой что-то случиться – загибну в тоске. Не умру, нет, но и полюбить снова вряд ли смогу»
Эти слова были самыми честными и невероятно ценными для него. Алиса не клялась в вечной верности, не обещала умереть вместе с ним и лечь рядом под многотонный слой земли. Однако ее искренние слова о том, как тяжело ей будет после – они сказали слишком многое. А еще он понял, что такое доверие. Когда не истеришь по пустякам, не бегаешь в панике. Нет, делаешь все возможное для своего партнера, дав ему возможность развиваться самостоятельно – без надзора и ежедневного контроля.
Если он падает – подаешь руку.
Хромает – помогаешь опереться на себя.
Поднимаешься выше вместе с ним, ведь иначе все это бессмысленно.
– Лиса?
Канарейкин моргнул, уставившись на девушку, застывшую в пороге. Лада неуверенно мялась, словно не зная, стоит ли ей тут быть и будто сама удивленная собственным поступком, она периодически оглядывалась назад. Его взор остановился на ее пальцах, судорожно сжимавших маленькую красную сумочку и прижимающих к юбке шифонового платья. Странный наряд, раньше Хроменко любила более откровенные вещи. Втянув носом воздух, Елисей понял, что не ощущает привычного запаха химического персика и наклонил голову на бок, приподнимаясь.
– Привет, - потянул осторожно, не зная, как реагировать на такого внезапного посетителя. – Ты что тут делаешь? И как обошла медсестру?
Пришла подставить его по навету отца? Отличный будет кадр, если она сейчас к нему кинется в объятия, потом едва отмоешься от очередной грязи. Их и так в сети нещадно поливали за любые провинности.
Лада неловко улыбнулась, заметив его замешательство и прошла вперед, осторожно устраиваясь на краешке кресле. Того самого, где недавно восседал Павел. Скользнув взором по оставленной на тумбочке книжке, она улыбнулась и хмыкнула, складывая руки на коленях и сжимая те в замок.
– Как твои дела? – спросила будто не слыша первых двух вопросов, отчего Канарейкин фыркнул.
– Беспокоишься за меня? – язвительно поинтересовался, прищурившись недовольно, сжимая край светлого покрывала. – Имей виду, что бы не задумали с отцом – это не проканает.
– Мой отец тут не причем. Я пришла по своей воле, - отрезала девушка и на секунду снова замолчала.
Делим им давно было нечего. После того расставания Елисей о ней и не вспоминал. Наверное, это плохо, но какой смысл возвращаться к прошлому? Влюбленной парой они никогда не были – во всяком случае с его стороны точно чувства не превалировали над разумом. До Алисы Лиса раздумывал об удачном браке с возможностями, которые могли бы открыть ему дорогу в большое будущее. Оглядываясь же сейчас на себя прежнего, он искренне не понимал, откуда в голове поселились такие мысли.
Зависть к славе отца?
Желание стать кем-то большим?
Оправдывало ли все это потребительское отношение к девушке напротив? Вряд ли. И глядя на опущенную темноволосую голову Лады, Канарейкин понимал, что пора бы ему по-настоящему извинится. Пусть даже она этого никогда не примет.
– Знаешь…
– Я хотела сказать…
Они одновременно замолчали, удивленно уставившись друг на друга, а затем расхохотались. Лиса невольно поморщился от боли в ребрах и плече, но все равно продолжал улыбаться. Хроменко качнула головой, стирая выступившие слезы. Аккуратно, привычным движением поправляя прическу и убеждаясь, что не смазался макияж. Она все такая же, просто чуточку другая. Взрослее, наверное, если бы Елисей мог, так сказать.
– Лиса, - поджав губы, впервые обратилась к нему так Лада, взглянув серьезно. – Совсем недавно твоя… девушка, - она запнулась на этом слове, но быстро прокашлялась, избавляясь от неприятного осадка в горле и заметив, как нахмурился Канарейкин. – В общем, она кое-что сказала мне, о чем я задумалась.
– И что же это? – он выжидал, стараясь не думать о подставе. Пока все выглядело мирно, а уж в крайнем случае можно нажать тревожную кнопку на экране аппарата контроля рядом с ним.
– О моем отце, вашем бизнесе и всем, что до недавнего времени происходило с вашей семьей, - выдохнула она, заставляя Елисея выдохнуть ошарашенно и распахнуть глаза. – Ты готов меня выслушать непредвзято и постараться не перебивать?
Прием в честь мэра города создал настоящую суматоху. Десятки и тысячи блюд разных кухонь, всевозможные напитки да лучший сервис – именно за этим пришли высокопоставленные люди в ресторан семьи Канарейкин. Выбрав самый первый и самый важный из всех. С самого утра у Алисы Ежовой не было ни минуты покоя. Елисея выпустили из больницы со строгим набором требований к его здоровью и нарекли не делать ничего, желательно даже дышать через. Потому и работа его свалилась двойной нагрузкой на всех остальных поваров. Ведь коронные блюда – все принадлежали его авторству. Дорада с азиатским соусом, равиоли с крабом и зеленым яблоком, спаржа с крокетами и пюре из цветной капусты, суп из лобстера – и еще с десяток блюд, от приготовления которых у Алисы медленно, но верно мутнело сознание.
Она до ужаса в кончиках пальцев боялась испортить хоть что-то. Неправильно темперировать шоколад или передержать соус. Да Алла с нее живьем не слезет!
– Поверить не могу, что этим козлам за нашего А2757 ничего не будет, - буркнул Олег, бегая с пучком можжевельника для будущего мяса в печи.
Алиса бросила взгляд туда, где вертелась новая модель робота-помощника. Андроид К2312 был новейшей разработкой в мире робототехники. Он все больше напоминал человек, несмотря на искусственно воссозданное лицо с безмятежным выражением на пластике, но имел достаточно обширный функционал и, самое главное, был ограничен в возможности влиять на систему ресторана. Любые изменения в ней проводились с разрешения ответственного человека. Дабы впредь не случилось такой же беды, как с Лисой.
– Не понимаю ваш запрос, - отрапортовал электронным голосом Кей, как его прозвали в ресторане.
– Ладно, груда пластика и сплава, - проворчал Владимир, - не забивай себе электронную голову.
– Это очень расплывчатая команда. Пожалуйста, уточните ваш запрос, - снова повторил андроид, будто издеваясь. Его глаза почти бессмысленно смотрели в сторону мужчины, отчего тот поёжился и проворчал:
– Никак не привыкну к этой штуке. Но после того, как нас хакнули…
Ежова вздохнула, нарезая редис кружочками и качнула головой.
– Давайте не сейчас, - пробурчала, спешно оглядываясь туда, куда всего несколько минут назад ушла Алла.
– Ой, да брось, - фыркнул Владимир, переглянувшись с Татьяной и улыбаясь. – Ладно, в конце концов, Кей тоже отличный помощник. Да Кей?
– Повторите запрос, - вновь произнес андроид, отчего присутствующие рассмеялись.
Ежова наклонилась над тарелкой, аккуратно раскладывая цветочки из копченой свеклы к готовой утиной грудке. Она так увлеклась процессом, что даже не заметила, как над ней нависла тень. Пока бархатистый голос над ухом не промурлыкал:
– Ты забыла прогреть виноград, - Алиса вздрогнула, очнувшись и подняла резко голову, наткнувшись на внимательный взгляд Лисы.
Он улыбался. Сломанная рука крепилась частью медицинского экзоскелета из прочного и тонкого материала, который позволял максимально увеличить подвижность поврежденной конечности. Поверх был накинут темный пиджак на плечи, а складки на белой рубашке так и манили пальцы, дабы коснуться их и разгладить. У нее даже кончики дрогнули от жажды прикосновения.
– Ты разве не должен встречать гостей? – фыркнула Алиса, втирая руки о фартук, игнорируя взгляды в их сторону. Лиса улыбнулся, касаясь здоровой рукой стола и опираясь на него, будто нависая над девушкой.