Чтение онлайн

Еще Саша со своей слепой собачьей преданностью и любовью к отцу. Елисею было интересно, замечал ли вообще Павел эти пылкие взгляды украдкой и попытки во всем подражать его матери? Мама точно замечала, пока ничего не говорила, однако уже морщилась и хмурилась при виде Саши каждый раз.

– Да хрен тебе, мышара, а не место жены Канарейкина, - цыкнул, останавливаясь на лестнице. Он правда не был уверен, что Галанова метит в жены, но на всякий случай эти слова произнес слух. Так, для верности, от Лукавого.

Вздохнул тяжело, порывшись в кармане пиджака и вытаскивая наружу электронную сигарету. С минуту разглядывал, а после фыркнув, съехал по перилам, как в детстве, быстро поправив полы пиджака и оглядываясь, чтобы никто не увидел. Время близилось к десяти вечера и сегодня ресторан закрывался в два часа ночи, поэтому можно было запросто наткнуться на кого-нибудь из гостей или работников.

Добрался до второго выхода к парковке для сотрудников, открывая дверь и выбравшись наружу, вдохнув весенний воздух, прикрывая глаза.

Тишина, покой и ничего больше. О завтрашнем дне думать не хотелось. Как они будут размещать съемочную группу в переполненных залах? Елисей вздохнул, нажимая кнопку и электронная сигарета загорелась синим датчиком, показывая полный заряд. Вдохнул горьковатый дым, прикрывая глаза, ощущая в мятном запах легкий аромат лаванде. Всего лишь воображение, ничего более, однако оно порождало образы и заставляло невольно вспоминать каждую деталь, проигрывать в голове каждую сцену.

Вот они в темном коридоре, ее тихий шепот и горячее дыхание. В сочетании с немного неуверенными прикосновениями, это сводило с ума. Затем подсобка, какие-то глупые шутки и самый крышесносный секс. Ее упрямые просьбы оставаться в маске, а утром только порванная цепочка и надпись на зеркале. Что она значила?

– Ой, не знала, что ты тут, - голос Алисы прервал воспоминания, едва раздался совсем рядом. Елисей распахнул глаза, повернувшись в сторону усталой, измученной девушки, обхватившей себя руками.

Почему-то внутри все дрогнуло, особенно, когда она подняла него взгляд, в котором плескалось такое количество эмоций, что словами не передать. Только значения их он понять никак не мог.

Затянулся еще раз, считая до десяти и мрачно интересуясь:

– Что ты тут делаешь?

Она пожала плечами, разворачиваясь обратно, будто собравшись уйти, но в последний момент остановилась.

– Хотела воздухом подышать, голова от жары болит. Все равно перерыв, у плиты сейчас Вова. Но раз занято, пойду на балкон.

– Я имел в виду: что ты тут делаешь. Вообще, - Елисей зажал пальцами сигарету, обводя рукой парковку и повернул в сторону Ежовой голову, разглядывая ее из-под длинных ресниц, отмечая сильную бледность и темные круги, несмотря на наличие косметики. Она вздрогнула и подняла на него большие глаза, поджимая губы, явно собравшись обидится.

– Работаю, Канарейкин. Как все люди. Мечтаю и пытаюсь мечты свои воплощать в жизнь. Представляешь? Не у всех папы бизнесмены! – сначала сказала - потом пожалела, резко замолчав. Он повернулся боком, опираясь плечом о стену, продолжая рассматривать ее и нервировать.

– Что? – буркнула недовольно, засопев.

– Чего колючая такая стала? – хмыкнул Елисей, окончательно растеряв все былое раздражение. – Ни подойти, ни подъехать на отечественном электромобиле.

– С вас, мужиков, даже приличный электрокар не вытрясешь. Все самой делать нужно, - пробурчала, обхватив себя руками и поежилась, стоило порыву ветра набросится на них с яростной силой. Он подхватил несколько светлых прядей, хлестнувших ее по лицу.

– Он что-то тебе сделал? – сузил глаза Елисей, непроизвольно стягивая пиджак и набрасывая на плечи девушки. Она не стала сопротивляться, закутавшись в него, невольно втянув носом аромат его одеколона и на секунду прикрыла глаза.

– Алиса? – вновь позвал, чувствуя очередной приступ ярости из глубин и желание придушить этого гада, ее бывшего.

– Ничего не сделал. Просто вот ничего, Лиса, - качнула она головой, печально улыбнувшись. – Сама виновата, головой думать надо было, а не пытаться… - оборвала себя на полуслове, замерев, глядя на его губы.

А он завис, потому что смотрел на нее, делая шаг ближе, выронив сигарету, со стуком упавшую на асфальт.

– Не пытаться что? – выдохнул, скользя взором по ее лицу, невольно поддаваясь вперед.

Потянуло словно наэлектризованным магнитом прямо к ней. Показалось, что ноздрей коснулся знакомый аромат, однако Канарейкин уже не отличал правды от собственного воображения. Только смотрел, как медленно сокращается между ними расстояние и видел, как радужку серо-голубых глаз заполонил темный зрачок.

– А я им говорю: дамы, если желаете быть сильными и независимыми, совсем не обязательно пугать людей своей чрезмерной волосатостью! Но таки кто же стал слушать? Нет! Заорали дружно, что я не уважаю женщин и обвинили в сексизме. Меня, представляешь? Да я заслуженный работник культуры! У меня имя, репутация, в конце концов, я лучший в своем деле!

– Ой, гиена, что ты жалуешься? Ты уже старый и не вставляешь даже оголтелых феминисток. Смирись, Яричек. Обломилась тебе эта фотосъемка с психованными бабами-правозащитницами. Так спи спокойно, пока жена из дома не выгнала.

– Фу, Кенар. Фу на тебя, глупая нелетающая курица, чтоб ты понимал в высоком и великом. А еще модных веяниях. Люди на обложках хотят видеть рыцаринь и амазонок.

– И, что, обязательно волосатых? – послышался заинтересованный голос Паши. Елисей приложил палец к губам, дернув охнувшую девушку за одну из тонированных машин, приметив отца в компании его светловолосого высокого друга – отца Марка – Ярослава Тасманова. Тот шагал рядом с Павлом, одергивая рукава своего весеннего пальто, недовольно ежась.

– Волосатость снова в моде. Даешь каменный век и охоту на мамонтов женщинами, - пафосно заявил Ярик, останавливаясь у двери, дожидаясь, пока Паша покурит. Елисей бросил взгляд на свою белеющую на асфальте электронную сигарету, однако никто из мужчин ее попросту не замечал. Он прижал к себе Алису, ощущая ее горячее дыхание, прожигающее его кожу сквозь рубашку и смотрел.

– Почему мы прячемся? – шепнула она, поднимая голову, чуть задев губами его шею, отчего Канарейкин мгновенно возбудился.