Чтение онлайн

Я открыл приложение Карт, проверил эту гипотезу – действительно. Смартфон определял геопозицию по спутникам, карты были доступны оффлайн, моё текущее местоположение определялось верно. Это было хорошо, как минимум с навигацией у меня будет нормально, да и у карт есть какая-никакая стратегическая ценность, будет чем торговать при случае.

Чисто машинально я открыл с главного экрана телефона Theytube, видимо намереваясь посмотреть какие-нибудь shorts’ы, но из-за отсутствия подключения к Интернету приложение после запуска предложило мне перейти и посмотреть скаченные видео 10 . «А это идея!» – просиял я, как я мог забыть. У меня же есть какие-то скаченные видео и даже фильмы. В списке значилось более 100 штук, большинство из которых являлись небольшими обучающими фрагментами, например по Minisoft Project, курс начальных лекций по машинному обучению (помню, как я их в поезде скачивал), вводная лекция в PMBOK5 на 1,5 часа, куча различных роликов по Git, Go, Excel, которые, я рано или поздно, надеялся посмотреть. Видимо, теперь посмотреть придётся в поисках крупиц полезной в моём положении информации. Замыкали список ретро-фильмы, которые я качал для просмотра на рыбалке в компании, когда Интернета не будет. Это были: «Ирония судьбы», «Особенности национальной охоты» и «рыбалки», «Брат», «Брат-2», «ДМБ», вышеупомянутые «Жмурки» и почему-то «Шла собака по роялю». Я вспомнил, как хотел узнать год производства «Жмурок» и включил его, чтобы поискать информацию в титрах, но прямого указания не нашёл, а только упоминание использованной музыки 2005 года. Открыв и полистав титры к «ДМБ», я вообще не нашёл никаких упоминаний годов, что было прямо-таки обидно. Удивительно, что создатели не хотят увековечить свои творения с привязкой к эпохе. Живо представил себе будущих историков, которые году эдак в 2080 пытаются понять по языку, выражениям и форме военных, в каком именно веке это снято, в девятнадцатом, двадцатом или двадцать первом, потому что деньги на содержание Википедии кончились в 2033 году и все мировые знания были разом потеряны.

Наверное, именно тогда меня впервые посетила дельная мысль: хорошо было бы подсказать авторам гениальных фильмов почти цельные идеи или готовые сценарии их будущих шедевров. Так они могли бы сэкономить кучу времени для создания новых, ранее не известных творений. Додумывать эту идею сил уже не оставалось, мысли вспыхивали и тут же остывали рассеиваясь. Этот поистине сумасшедший день полностью исчерпал мои внутренние ресурсы. Я поспешил устроиться на приготовленной лежанке, убрал наушники, поставил таймер телефона на 1,5 часа, чтобы проснуться и заглушить мотор. В сон провалился, как и подобает уставшему человеку, быстро и незаметно.

На первый таймер я проснулся весьма неохотно, сны мне не снились, и при пробуждении на минуту всё окружающее показалось именно сном. В салоне было темно и тепло. Я не с первого раза нащупал ключ зажигания и заглушил машину. Через силу достал телефон и установил таймер ещё на 2 часа, чтобы вновь завести машину и погреться. Глаза мгновенно склеились обратно, как только потух экран телефона.

Я проснулся с закрытыми глазами от того, что наступило пасмурное утро, дети уже, видимо, проснулись и прибежали к нам в кровать, наверное, даже включили тихонько мультики на телевизоре. Я лежал, отвернувшись к краю, по самую шею укутавшись в одеяло, и чувствовал, как дети ползают по кровати, переговариваясь в полголоса. Я старался не подать вида, что уже проснулся – было желание досмотреть такой причудливый сон. Конечно, я понимал, что окончание сна уже придумать не смогу, особенно если дети начнут усердно меня будить и отгонят последние ускользающие воспоминания. А они словно нарочно чувствуя моё отстранение, стали как заводные повторять «Папа, проснись!», «Папа – вставай!» сначала спокойно, а потом уже переходя в назойливые и истеричные причитания. Я только сильнее сжимал веки, выгадывая для себя последние сладкие секунды отдыха, уже понимая, что одними причитаниями не ограничится и вот-вот ко мне будет применена физическая сила. «Папа, папочка, ну просыпайся» – уже завывала со всхлипываниями старшая Ева. «Чего это она себя так накрутила?» – подумал я и тут же услышал сигнал сработавшего таймера. Дети затихли, я подождал второго сигнала и открыл глаза – я по-прежнему лежал плотно укрытый телогрейкой в том же салоне копейки, который был подсвечен с улицы через окна каким-то лучом света.

Всем телом физически ощутил контраст, между уютным сном и реальностью – глаза щипало, они слипались обратно, тело затекло, лицо и ноги подмёрзли – совсем не так, как несколько секунд назад было в моей кровати дома. Таймер продолжал сигналить, опять с превеликим трудом я повернулся на спину, чтобы извлечь телефон из кармана. В салоне стало явно холоднее, но всё же ещё терпимо. Немного поразмыслив, я решил пока оставить всё как есть и продолжить спать, не найдя в себе силы пересаживаться в кресло водителя и заводить машину. Таймер тоже решил не ставить, а понадеяться, что при падении температуры ниже комфортного уровня организм подаст сигналы и я проснусь. Накрывшись снова телогрейкой и повернувшись на бок, я закрыл глаза и попытался мысленно вернуться в только что прерванный сон, от досады у меня стоял ком в горле и очень хотелось плакать, но по-настоящему этого я не делал, наверное, уже больше двадцати лет. Тем временем, до утра оставалось ещё два-три часа.

На этот раз я проснулся от назойливого стука в стекло. Температура в салоне была уже практически нулевая, у меня замерзал кончик носа. Я открыл глаза – было ещё темно – повернулся на стук и разглядел за стеклом папу в отблесках далекого фонаря. Я открыл фиксатор пассажирской двери и стал медленно принимать вертикальное положение.

– Доброе утро, ты как, нормально? – просунулся он сразу с вопросами.

– Доброе, бывало лучше, замерз немного. Который час? Уже пора идти? – голос ещё хриплый, губы еле ворочаются.

– А чего мотор не заводил? Время уже 6:30, никуда идти не надо, едем на работу.

– Какую работу? Зачем? Почему так рано? – так же вяло бормочу я.

– Ну я же вчера сказал Наде, что мне надо машину на завод Гришке показать, помнишь?

– Наверное помню. А мне тогда куда деваться? Договаривались же вроде сегодня дома посидеть, обсудить план действий. Всё отменяется?

– Поедем сейчас на завод, мне на работу надо, сегодня совещание с директором, а ты пока посидишь у меня в кабинете. Потом обсудим план.

– Ну ладно, давай, а меня на завод-то пустят? У меня же паспорта нету, – уже немного приходя в себя сообразил я.

– Да не нужен никакой паспорт, я так проведу.

– Ладно, поехали, только чур ты за рулём, – перешёл я на шутки и принялся укладываться обратно, намереваясь по дороге ещё поспать в тепле часок-другой.

Пока он заводил и прогревал машину, протирал стёкла, зеркала, я заснул обратно чутким сном без сновидений под наизусть знакомые шлягеры, доносившиеся из включенной на волне Авторадио магнитолы. Папа пытался продолжить разговор и даже хотел изложить свои мыли, которые ему явились этой бессонной от переживаний ночью, но я вежливо поставил разговор на паузу, сославшись на чудовищное недосыпание и плохо соображающий пока что мозг.

По дороге я несколько раз просыпался от толчков на кочках, от резких поворотов, от гудков машин и сразу же старался уснуть. Продвигались мы медленно, видимо уже стояли в пробке. Папа негромко в типичной манере сам для себя комментировал творящееся на дороге:

– Ну куда, ну куда ты лезешь? Как я тебя пропущу?

– Ну и что ты бибикаешь? Надо – проезжай.

Наконец, в очередной раз проснувшись, я почувствовал в себе силы начинать новый день. Полежав ещё минуту с открытыми глазами, привыкая к свету и звукам, я приподнялся и огляделся. Мы по-прежнему волоклись в пробке в свете множества фар. Местность за окном я не узнал, потому что было ещё темно и пасмурный горизонт едва-едва начинал подсвечиваться снизу восходящим солнцем. Механические часы в салоне показывали 7:35.

Заметив моё пробуждение, папа повеселел, пожелал доброго утра и указал на свой дипломат на заднем сидении, в который услужливо припрятал мне на завтрак варёное яйцо и бутерброды с сыром. Приведя пассажирскую спинку в удобное для сидения положение, я достал свой завтрак и приступил к трапезе, попутно описывая свой не слишком приятный ночной опыт. За эти 6 часов я однозначно зарёкся повторять подобный эксперимент даже в случае крайней нужды. Уж лучше рассказать всё семье, надеясь на лучшее, и ночевать хотя бы на полу в тёплой квартире. Попутно выяснилось, что едем мы где-то в районе ВДНХ и пробка, видимо, из-за перекрёстков.

Запив завтрак остатками немного подогревшейся воды из вчерашней бутылки, я почувствовал себя вполне сносно и, наконец, предложил папе начать рассказывать и расспрашивать.

– Я полночи не спал от волнения, всё думал про твои рассказы, про это невероятные события, как такое в принципе возможно. Еле удержался, чтобы Наде про это всё не рассказать. Это всё настолько невероятно и волнительно, что даже не знаю, о чём спрашивать. Раз ты не хочешь рассказывать про личное, тогда, расскажи, кто после Ельцина станет президентом? Что станет с нашим внешним долгом? Станет ли после 2000 года жить лучше?

«Ну вот и приплыли…» – подумал я. Уже почти забылись «нынешние» времена, когда каждый гражданин, от мала до велика, с замиранием сердца ждал результаты очередных выборов Думы или президента, обсуждал, спорил с пеной у рта. Чего только стоила ставшая крылатой в моей семье фраза деда по папиной же линии, тоже Сергея – «Ну хорошо, а вот скажи мне, ты за кого голосовать будешь?», и какой бы ты ответ ни дал – спора было не избежать. Почему-то всем казалось настоящим спасением избрание какого-то другого президента, как по волшебству, вдруг всё вокруг поменяется, поменяются и они сами, сами избиратели, моментально перестанут жечь кнопки в лифтах, курить в тамбурах и бросать окурки на рельсы.