Чтение онлайн

В правой лапе лемур держал местный каштан, изрядно погрызенный.

Глядя прямо на Егора, он аккуратно обкусывал и сплёвывал колючки. Избавив плод от них, откусил сразу половину и смачно захрустел. Доел и протянул лапу назад. Из тени протянулась лапа поменьше и вложила в его когти новый колючий плод.

— Уф. — выдохнул Егор и опустил нож. Убрал его в чехол и спросил: — Вы кто?

Почти сразу уточнил:

— Русский язык знаете? А… английский?

Туманно-островной он и сам не особо знал, но не вспоминать же японский, из которого Егор помнил лишь «суммимасен», «домо аригато», «сайонара» и «масака», да и то, из-за споров с девицами-анимешницами из класса. А, и ещё «итадакижрать»! Очень уж это слово хорошо к столу заходило. И к завтраку, и к ужину, отец всегда ржал аки конь.

Зверёк лишь сплюнул, сразу пяток колючек.

И, присев на задние лапы, махнул хвостом.

Из дыры в земле вытекла целая лавина рыжих хвостов, лап и очкастых физиомордий. Звери разбежались по сторонам, занялись кто чем. Юная мелочь принялась гоняться друг за другом, перепрыгивая через товарищей и уморительно попискивая.

Кое-кто из взрослых поскакал в сторону ближней купы деревьев, другие скрылись в невысоких кустах, которыми поросли края берега.

Один из мальцов взобрался на спину товарища, на того взгромоздился третий и эта группа гимнастов, шатаясь на каждом шагу, двинулась к патриарху.

— Кавай! — вспомнил Егор ещё одно японское слово и старательно улыбнулся. — Не, ты чего не подумай, — сказал он шрамированному зверю, — правда клёвые пацанчики. И девчонки.

Тот покосился и с трудом, обеими лапами, запихнул себе в пасть огромный каштан, раз в пять больше обычного. Буквально напоказ. Но жадность на пользу не пошла. Кашляя и чихая, зверь с трудом прожевал и присел на задние лапы, вывалив длинный розовый язык и тяжело дыша.

Егор громко хихикнул.

Оглядев скакания и сатания, встал в картинную наполеоновскую позу, и важно заявил:

— По праву первого нашедшего нарекаю вас лемухорями!

Даже сунул правую руку под рубашку. Вышло не очень, но он старался.

А вот лемухори не оценили.

То ли слово у них чего обидного означало, то ли не хотели находиться Егором, а считали, что сами его первыми нашли. Ведь нашли же? Вон, из темноты шипели, а он их даже не сразу заметил. Или шрамоносцу смех не понравился, поди пойми.

Патриарх свистнул. В гостя со всех сторон полетели огрызки каштанов.

Сам старшина умело засандалил колючий шар прямо в лоб насмешнику.

Лоб как огнём ожгло.

Поначалу Егор лишь прикрывал ладонями лицо, но потом, разозлившись, подобрал несколько каштанов и швырнул их в местного заводилу. И даже попал разок, да так, что тот шмякнулся на спину. Но тут же вскочил, яростно засвистел и в пару прыжков скрылся в спасительной тьме у выворотня.

Туда же порскнули и остальные.

— Первый контакт не задался, — пробормотал Егор и потер кожу на лбу. Жгло изрядно, как будто крапивой хлестнули. Да и пальцы горели, хоть и не так сильно.

В тени осторожно поблескивали глаза.

Не прошло и пары минут, как из рытвины вылетело десяток взрослых зверей с лапами, полными зелёных снарядов. Половина из них принялась метать каштаны в Егора, остальные подавали патроны, так сказать. Ну хоть не против всего мира, а только одного находника.

Но враг оказался силён.

Прикрывая глаза левой, правой рукой хватал сразу по два-три каштана, отдирая от одежды и поднимая с земли, и метал обратно. Обычно промахивался, но если уж попадал, то зверя сносило. Позже тот поднимался, но двигался как тяпнувший литр-другой пивка забулдыга.

Бой длился недолго, с разочарованными писками защитники скрылись в провале.

Гулливер победил лилипутов.

— Йуху-у-у! — издал радостный вопль Егор и сплясал качучу. Ну, или нечто подобное. Отец всегда поминал качучу, видя как Егор прыгает и потрясает руками, изображая танцы африканских туземцев.

Лемухори злобно сверкали глазами из ямы. Потом исчезли. Наружу высунулась пегая морда, покрытая старыми шрамами.

Морда распахнула пасть и пронзительно завизжала.

Хвостатый старикашка объявил второй тайм.

Егор принялся торопливо набирать снаряды, цепляя их прямо на одежду. Набрал изрядно, даже подумал набить ещё и рюкзак, но не стал. Что-то не так с этими орехами, ладони уже начали подгорать, а место, куда так удачно попал шрамоносец, пекло просто невыносимо.

Он смахнул накатившую слезу.

И прислушался.

Раньше не обратил внимания, но сейчас было слышно как в окрестных рощицах и зарослях кустов пересвистываются лемухори. На Егора собиралось ополчение. Да какое здоровенное!

Прикинув каштан к носу, Егор подхватил рюкзак и дал стрекача.

Врага надо бить по частям, а не атаковать в лоб целую армию! Тем более, что голова буквально раскалывалась от боли и мир то и дело закрывала пелена слёз.

…Бежал долго.

Позади осталось несколько каштановых рощ, пошли в основном вязы и берёзы. Понятно, что местные аналоги, но на привычные весьма похожи. Только вот кора у берёз с зеленоватым отливом, а так — берёза обыкновенная, даже на излом пахнет привычно.

Остановился лишь когда добрался до огромного поля, заросшего высокой травой, среди которой там и тут виднелись яркие пятна местных цветов. Впереди, дальше, поднимался пологий холм, а за ним, уже на горизонте, темнела полоса леса. Ещё несколько холмов пониже были разбросаны тут и там.

Запыхавшийся Егор остановился, согнулся, уперев руки в колени. Отдышался и обернулся. Где-то далеко едва слышно пересвистывались лемухори. Но всех заглушал мощный глас, выводивший переливчатую песнь победы.

Морду певца Егор запомнил и при случае собирался навестить.

Морду навестить. Желательно сапогами.

Не так гостей надо принимать!

Покопавшись в рюкзаке, нашел чудо советской фармацевтики, тюбик с мазью «Левомеколь» и щедро намазал лоб. Ещё вспомнил, что при ожогах крапивой рекомендуется промыть обожжённое место холодной водой. Огляделся и побрёл налево, где надеялся найти исток того ручья, который выбегал на пляж.

Искать пришлось долго, больше часа.

Но в конце концов, забравшись поглубже в лесок, ручей нашёл, и даже с парой глубоких бочаг. Удалось и самому искупаться и одежду от соли отстирать. После чего Егор, в одних только хлюпающих ботинках, отправился на опушку, сохнуть.