Чтение онлайн

Да и "финансы мои пели романсы". Зарабатывал я - одному не хватало. А здесь семья!

Пришлось прикинуться "веником", будто меня, кроме учёбы, ничего не интересует. А нам, уже, по двадцать четыре годочка было. Ещё чуть-чуть и однокласснице моей двадцать пять стукнет. А это был возраст, как тогда говорили, "старой девы". Выйти замуж после двадцати пяти было проблематично.

Я это знал, понимал, чувствовал. Но не мог ничего с собой поделать. Не мог примаком у жены состоять.

Жила она "с матерью и батей" как у Высоцкого говорится. И площадь, вроде бы как, позволяла мне прописаться. Но... У меня и у самого комната в общежитии была, живи - не хочу. Всё в деньги, чёрт бы их побрал, упиралось. Сам нищий, жену сделаю нищей, а там и ребятишек нищими по миру пущу? Не бывать этому.

Однако, одноклассница и эти проблемы решила. И стали мы "жить поживать и добра наживать". Я, без отрыва от учёбы, устроился в автобусный парк, и стал зарабатывать. Мы с женой, после удачно сданной весенней сессии, даже круизом в Карелию смотались, о чём раньше не помышлял.

Но "недолго музыка играла". Пошли как-то в институт прогуляться. Время к концу августа подходило, и надо было узнать, когда и с чего учебный год начнётся. Я у витрины с расписанием стою. Женулька вдоль стенки ходит, и объявления читает - куда нашего брата, студента, готовы на работу принять. Увидело одно и меня подзывает.

– Посмотри. То, что тебе нужно. Пора тебе в проектную организацию перебираться. Работая в автобусном парке, ты инженером не станешь. Им постепенно становятся. Вот и иди на должность техника-конструктора. Пока институт закончишь, до инженера дорастёшь.

– А жить, на что будем? Там, в проектном институте, зарплаты мизерные. От девчонок, что со мной учатся, знаю. А мне ребёночка хочется - мальчоночку. Я, пока он подрастёт, институт закончу, и поедем мы мосты строить, север осваивать.

– А меня куда денете? Мне ваши мосты "сто лет не сдались". Лучше северный берег южного моря, чем южный берег северного. Так, что о мальчоночке забудь пока. Выучишься, начнёшь зарабатывать, тогда и поговорим на эту тему.

Но вернуться к этой теме пришлось гораздо раньше. Зимой, сразу после того, как сдал очередную сессию.

Прихожу с экзамена, а роднулька моя, задумавшись на диване сидит.

– Что случилось?
– спрашиваю.

А она в ответ:

– Ничего. Может, показалось всё. Пойдём ужинать.

Поужинали, полялякали обо всём на свете и спать отправились. А спустя неделю, что ли, говорит она в тревожных чувствах:

– Ты спрашивал, что случилось? Ребёночек у нас будет. Ближе к середине лета.

– Так это здорово, дорогая! Завтра же увольняюсь из проектной конторы и иду в автобусный парк. Это единственное место, где ещё можно зарабатывать.

– И не думай, даже! Если ты в автобусный парк пойдёшь, то не строить тебе мостов ни одному, ни с сыном. Работай, как работал, а там видать будет.

Так появился мой сын.

Помню, попросил тёщу с тестем отпустить меня одного встречать ихнюю дочку из родильного дома. Пригласил с собой подружку её. Та цветы принесла. Два букета. Маманьке новоявленной и той, которая сопровождала её до дверей в мир, который открывался перед моим сыном.

Домой пришли, а там: тесть, тёща, три тётки понаехали со всех концов города, и Ида Самуиловна со своим недорослем. В общем, как будто я не я и делать мне тут нечего.

Сижу в комнате, за секретером, и думу думаю:

– "Как теперь всё сложится? В какую сторону жизнь повернётся? Как жить будем, прежде чем наладится всё?

Со стороны, где мысли путались не находя ответа, пока было всё нормально. Беду, не беду, но тяжелейший дискомфорт испытал от того, что меня к сыну не подпускали. Не было мне места рядом с ним. Тётушки, во главе с тёщей, не отпускали его от себя. Только тогда, когда засыпал он, мог наблюдать чмокающую мордашку, в кроватке, стоящей рядом с секретером. А мне хотелось видеть его глаза, видеть выражение лица реагирующего на всё, что доставал он своим взглядом. Хотелось подержать на руках, ощущая тепло тельца.

Всё это проходило мимо меня.

В начале августа меня направили на сельхоз работы. Каждый отдел проектного института должен держать в подшефном совхозе одного из работников. Вот и настала моя очередь.

Поехал с удовольствием. Во-первых появилась возможность подзаработать на сельских угодьях. Во-вторых тешил себя надеждами, что родственники, за время моей отлучки, устанут сюсюкать над малышом и, по возвращению, что-то достанется и мне.

Вернулся домой незадолго до начала занятий в институте. Тихо прошёл в квартиру и поразился небывалой тишине. Вошёл в комнату - никого. В другую - роднулька на диванчике спит. Уморилась, наверное. Глянул в кроватку, а там он, всё так же чмокающий губами.

Стараясь никого не разбудить, вышел на кухню. Всё прибрано, помыто.

– А чтобы куснуть?
– подумалось мне, и отворил холодильник.
– Пусто. Как же так? Тёща всегда была запасливой тёткой.

Закрывая холодильник дверца предательски хлопнула. И, следом за мысленным ругательством в её сторону, на кухне появилась женулька.

– Приехал?.. Как и обещал?.. Отпустили?.. Кушать будешь?...

– Не плохо бы, но в холодильнике нет ничего.

– Я картошку с мясом потушила. Под подушкой, завёрнутая одеялом лежит. Накладывать?..

За обедом, я уже чай пил, в квартире раздался требовательный голос:

– Эй!..

И спустя некоторое время снова:

– Эй!..

– Кто это?
– вздрогнув, спрашиваю у жены.

– Мальпасик проснулся.

– Кто, кто?

– Малюпасик. Я сына так назвала, пока тебя не было.

Женулька вышла из-за стола и направилась в спальню. Я следом.

Достав крохотный свёрток из-за ограждения кроватки, положила на диван и стала разворачивать.

– Обкакался. Не любит, когда пелёнки грязные. От того и кричит сквозь сон - "Эй!"

Протянув мне испачканные причиндалы, сказала:

– В ванную. Там тебя много этого добра дожидается. Родители в Прибалтику поехали, так что теперь это твоя обязанность - пелёнки стирать.

И сразу возвращайся. Надо будет Малюпасика тёплой водой подмывать. Понесёшь его.

Так, за добрыми хлопотами, прошёл вечер. Впоследствии, когда начались занятия в институте, обязанность стирать пелёнки полностью перешла ко мне. Я этим занимался после возвращения домой. Пил чай, отправлял женульку в постель, а сам в ванную и, порой, до двух часов ночи.