Сын неба
Шрифт:
– Ну, дружище, спасибо тебе за всё! Спасибо!
У техника на глаза навернулись слезы.– Ну, ну… Полно…
– Товарищ командир! – глухо произнес техник. – Вы уж берегите себя. Мало ли что…
– Хорошо, Нестерыч, хорошо!
Он сел в самолет, в последний раз оглядел аэродром, который полтора года был ему родным домом.
До свиданья, полк! До свиданья, друзья! До места базирования другого полка было несколько десятков минут полета. И Покрышев решил отправиться в путь один, без ведомого. Новый полк на протяжении всей войны был их соседом. Они вместе защищали дальние и ближние подступы к Ленинграду, сражались у озера Самро, под Кингисеппом, Тосно, Мгой, охраняли «Дорогу жизни», сопровождали летавшие в Ленинград транспортные самолеты, участвовали в битве за волховские мосты. Он много слышал об отличных бойцах полка: Герое Советского Союза Александре Лукьянове, Сергее Власове, Иване Рощупкине, Михаиле Габринце, Петре Лихолетове, Викторе Зотове. Слава об их боевых подвигах гремела по всему Ленинградскому фронту. В этот же полк пришел командиром эскадрильи и его друг Александр Булаев. Жалко Сашу. Полтора месяца назад он погиб в авиационной катастрофе… Так, вспоминая прошлое, Покрышев прилетел на место. Его встретил начальник штаба, доложил, что полк отдыхает.– Когда прикажете собрать полк? – спросил он.
Покрышев взглянул на часы:– Вечером. А командно-руководящий состав – на десять ноль-ноль. Ну, рассказывайте, чем вы занимались последние два дня?
Они шли по полю. Покрышев внимательно слушал доклад начальника штаба. Тишину аэродрома неожиданно разорвал глухой выстрел. В воздух взметнулась сигнальная ракета. Описав дугу, она рассыпалась на сотни искрящихся звездочек.– Команда на взлет?
– Всему полку, – подтвердил начальник штаба.
Оставляя за собой густые облака пыли, стремительно взлетела дежурная группа. Аэродром быстро пришел в движение. Через несколько минут из землянок стали выскакивать летчики. Они бежали к своим самолетам. Покрышев остановился и, обратившись к начальнику штаба, сказал:– Я поднимусь в воздух, там и познакомлюсь с полком.
Мимо пронеслась еще одна группа истребителей. Покрышев торопливым шагом направился к «Яку», быстро сел в самолет, закрыл фонарь, надел шлемофон. В нем раздался слабый треск, а потом послышался голос: станция наведения сообщала координаты вражеских самолетов. Они пролетали где-то неподалеку.
Уже в воздухе, набирая высоту, Покрышев заметил на фоне облаков поблескивающую на солнце пятерку вражеских бомбардировщиков. По характерной их конфигурации он определил: это пикировщики «юнкерсы-87», «лаптежники», как их прозвали за не убирающиеся в полете шасси.
«Юнкерсы» летели на параллельных курсах. Наших истребителей поблизости не было.
«Что же предпринять? Пройти мимо? Надо сначала найти хотя бы одну из своих групп», – подумал Покрышев.
А какой-то другой внутренний голос, споря с первым, убеждал: «Нет, ты не можешь допустить, чтобы «юнкерсы» безнаказанно дошли до цели».
«Но ты без ведомого, – напоминал ему первый голос.– А если с ними где-то истребители? Драться в одиночку рискованно. Не один летчик поплатился за такую дерзость!»
«Атаковать, атаковать, атаковать…» – всё настойчивее твердил второй голос.
И он решил атаковать, стал заходить со стороны солнца. Бомбардировщики неожиданно изменили курс. «Уж не заметили ли меня?» – мелькнула тревожная мысль. Однако, изменив курс, «лаптежники» продолжали лететь спокойно. Значит, маневр удался. Первым объектом атаки он выбрал левого ведомого. И, сближаясь, поймал его в прицел. Когда самолет замелькал в перекрестье, Покрышев нажал на гашетку. И сразу увидел, что очередь оказалась удачной. Огненная струя уперлась во вражескую машину. Покрышев вывел «Як» в разворот, чтобы посмотреть, куда падает сбитый бомбардировщик. Но тот по-прежнему продолжал лететь, оставляя за собою еле заметный шлейф дыма. Новый азарт овладел им: «Не падаешь? Сейчас добьем!» После второй атаки «юнкере» вспыхнул и вывалился из строя. Покрышев уже примеривался ко второму бомбардировщику, как невдалеке появилась шестерка истребителей. ««Лавочкины»! – обрадовался он, вглядываясь в увеличивающиеся с каждой секундой точки. – Вот это здорово! Сейчас от «лаптежников» полетят пух да перья…» Но уже в следующее мгновение по его спине пробежал неприятный холодок. За «Лавочкиных» он по ошибке принял «ФВ-190». По своей конфигурации они очень походили на «Ла-5». Уходить поздно, надо принимать бой одному против шести, без ведомого… Что предпримет враг? Нужно разгадать его замысел и, сделав это, выбрать правильную тактику боя. Одна пара «фоккеров» отвалилась от группы и стала уходить вправо. Оставшаяся четверка устремилась на Покрышева. Он дал предупредительную очередь, и четверка резко отвернула влево. Вражеские истребители рассыпались по небу, и Покрышев до боли крутил головой, держа в поле зрения все «фоккеры». Стоило упустить из виду хотя бы одного, как за эту оплошность пришлось бы расплачиваться дорогой ценой. Он еле успевал увертываться от настойчивых атак, стараясь вырваться из цепких клещей, в которые взяли его вражеские истребители. И с каждым новым маневром оттягивал их к аэродрому. В этом он видел теперь свое спасение. Паре вражеских истребителей всё же удалось зайти в хвост «ястребку». На размышления были считанные секунды. И Покрышев круто направил свою машину вверх, а затем резким разворотом ушел вправо. И вовремя. Фашистские летчики открыли огонь. Две трассирующие линии перечеркнули то место, где пролетел бы он, не предприми такой стремительный маневр. Но теперь Покрышев оказался в выгодном положении: «фоккеры» проносились мимо ниже его. Он быстро поймал в прицел ведущего и нажал на гашетку. «Фоккер» задымил. Удачно! Он перенес огонь на ведомого, но пушка и пулемет молчали. Покрышев отпустил гашетку и нажал еще раз. Да, кончились снаряды и патроны. Что же теперь делать? Как вести бой? У него на вооружении не оставалось ничего, кроме дерзости, и он использовал это свое последнее оружие, чтобы, если и не победить врага, то хотя бы не стать побежденным. Откуда-то подошла еще пара «фоккеров». Семеро против одного! Но Покрышев не уклонялся от боя. Он продолжал атаковать. И враги, не зная, в каком трагическом положении находится советский летчик, шарахались в стороны, боясь попасть под огонь истребителя. Томительно тянулись секунды боя. Каждая казалась долгой минутой. Наконец около вражеских самолетов запрыгали хлопья разрывов. Это наши зенитчики открыли огонь. Аэродром был рядом. Покрышев ждал этого момента, ждал, видя в нем свое спасение. Увлеченный боем, он сначала не заметил, как там, с земли, начали помогать ему вести сражение в воздухе. Только увидев множество белых облачков, облегченно вздохнул: помощь пришла вовремя, он уже порядком устал. Казалось, еще несколько минут – и он не выдержит схватки с семью истребителями. Огонь зенитных батарей вызвал замешательство у врага. А Покрышев, воспользовавшись его растерянностью, в резком пике рванулся вниз, над самой землей выровнял самолет и пошел на посадку. У самолета собрались летчики, техники. Они видели этот неравный бой и теперь хотели посмотреть на своего нового командира: каким он вернулся из боя. Покрышев бойко вылез из кабины, спрыгнул на землю, расстегнул ворот черной куртки и стал медленно вытирать с лица пот. Люди ждали, как поведет себя командир, что он им скажет? Вытерев пот, Покрышев засунул платок в карман и весело, как будто бы и не было тяжелого, напряженного боя, обратился к начальнику штаба:– Неувязка получилась. Хотел с полком в воздухе познакомиться, а встретился с врагом. Можете на счет полка записать два сбитых самолета.
– Поздравляем с победой, – начальник штаба крепко пожал Покрышеву руку. – Теперь можно и от дохнуть.
– Отдохнем потом, – возразил Покрышев. – А сей час пойдемте в штаб, поговорим о наших делах…
Так с чего же начать? Чем больше он размышлял над этим вопросом, тем тверже склонялся к мнению: без крепкой дисциплины ему не добиться высокой боеспособности полка. На одно из первых совещаний не явилось несколько командиров. В тот же день Покрышев пригласил их к себе. Выяснилось, что они попросту игнорировали приказ. Не явившиеся на совещание командиры были наказаны. Об этом сообщалось в приказе по полку. А в последних строках приказа было написано: «Предупреждаю весь личный состав, что впредь ко всем нарушителям дисциплины и лицам, нечетко несущим службу, буду применять более строгие меры». Полк постепенно менял свое лицо. На командные должности пришли новые люди. Из ветеранов, которые начинали войну, осталось всего два летчика: Петр Ли-холетов и Виктор Зотов. Оба они командовали эскадрильями. Основное ядро полка составило пополнение, прибывшее весной 1942 года. Из этого пополнения особенно выделялись Владимир Серов и Валентин Веденеев. Двадцатилетний кубанский паренек Владимир Серов очень скоро выдвинулся в число лучших летчиков. Он подкупал своим неуемным стремлением летать и драться, безудержной отвагой. Владимиру повезло. Он попал в эскадрилью Александра Булаева, и тот из вчерашнего необстрелянного новичка сделал храброго, опытного воина. За год Серов добился больших успехов: одержал несколько блестящих побед, стал летать на новом истребителе «Ла-5» и командовал эскадрильей. Успехи Валентина Веденеева были скромнее, но он тоже имел на своем счету сбитые вражеские самолеты и командовал звеном. В июле в полк снова прибыло пополнение. Восемь молоденьких младших лейтенантов в новенькой форме с завистью смотрели на летчиков в выцветших гимнастерках, с опаленными солнцем, обветренными лицами. К фронтовикам, «понюхавшим порох» и имевшим награды, они относились с уважением. У новичков было одно желание: быстрее сесть в боевой самолет.– С этим спешить не будем, – заявил Покрышев при первом знакомстве. – Набирайтесь опыта. Потом вас проверим. Выдержите экзамен – начнете осваивать «ЛА-5».
Молодежь готовили к боям основательно. Покрышев постоянно интересовался, как идет учеба, часто расспрашивал об этом командиров эскадрилий. И был очень доволен, когда слышал в ответ, что ребята попались хорошие и быстро входят в строй.
Из нового пополнения обращали на себя внимание испанец Бенито Агирре и Ефим Лавренов.
Бенито приехал в Советский Союз вместе со своими сверстниками, когда у них на родине шла гражданская война. Он всей душой ненавидел фашистов: от их рук в Испании погибли его родители. Темпераментный и нетерпеливый, испанец надоедал командирам вопросом: скоро ли его пошлют в бой.
Кумиром Бенито был Серов. Он копировал серовский воздушный почерк, на земле ходил так же, как и Серов, – вразвалочку, засунув руки в карманы галифе.
Полной противоположностью Бенито был Ефим Лавренов – небольшого роста, голубоглазый, румяный и немного курносый паренек, очень застенчивый и незаметный. Лавренов прославился тем, что спас от гибели командира, защитив его в бою.
Покрышев теперь летал на боевые задания реже. Новая должность приковывала его к аэродрому, да и прибывающие в полк молодые летчики требовали внимания. И он не жалел сил, передавая им свой опыт и знания.
– Как чувствуете себя, Петр Афанасьевич? – услышал он рядом с собой голос.
Покрышев осторожно повернул голову и увидел замполита полка.– Дышать трудно. И грудную клетку давит.
А в спину – как кол забили… Потом, сморщившись от сильной боли, спросил:– Сколько я уже лежу?
– Двадцать пять часов.
– Многовато! Что с Кудрявцевым?
– Не беспокойтесь. Жив-здоров. – И, помолчав не много, замполит протянул свежий номер газеты.– Здесь Указ напечатан. Вы награждены второй медалью «Золотая Звезда». Поздравляю вас, Петр Афанасьевич!
– Неужели? – не поверил Покрышев.
– Прочтите, – протянул газету замполит.
Покрышев медленно читал строки Указа. Потом от вернулся в сторону и тихо произнес:
– Вчера мне исполнилось двадцать девять лет.
– Вам поздравлений много пришло. – Замполит положил на тумбочку пачку писем и телеграмм, – От командования воздушной армией, политотдела, однополчан-гвардейцев, друзей… Всех трудно перечислить. В полку проведен митинг. Мы гордимся, что вы первый на Ленинградском фронте удостоены звания дважды Героя Советского Союза. Ребята желают вам скорейшего выздоровления.