Чтение онлайн

Он перевёл взгляд на папку у меня под мышкой.

— Вы к “Горизонт-проекту”?

— Да.

— На собеседование?

— На практику.

— Ясно.

И тут за его спиной возник охранник, резко выпрямившийся по стойке.

— Артём Сергеевич, вас уже ждут в переговорной.

У меня что-то ёкнуло.

Артём Сергеевич.

Я знала это имя.

Не лично — из разговоров. Из статей. Из новостей о молодых девелоперах, которые умеют за несколько лет вырастить компанию из ничего в структуру, где всё работает, как дорогие часы. Воскресенский. Один из совладельцев “Горизонт-проекта”. Мужчина, которого на нашем факультете приводили в пример, когда говорили о реальных карьерных траекториях.

У меня пересохло во рту.

Он заметил.

— Что такое?

— Вы… Воскресенский?

— К сожалению или к счастью, да.

Я почувствовала, как щеки заливает жар.

— Простите. Я не знала.

— А если бы знала, падать было бы нельзя?

И снова этот уголок рта чуть дрогнул. Не улыбка. Намёк на неё.

— Я не падала, — упрямо повторила я.

Он посмотрел на меня пристальнее.

— Уже лучше. Значит, характер есть.

Охранник кашлянул. Артём Сергеевич наконец отвёл от меня взгляд.

— Поднимайтесь на двенадцатый этаж. Секретарь вас проводит.

Он развернулся и пошёл к стеклянным дверям, а я ещё несколько секунд стояла на ступенях, как прибитая.

Потом тряхнула головой и почти бегом рванула внутрь.

В лифте я поймала своё отражение в зеркале и застонала про себя. Волосы выбились из хвоста. На щеке — след от мокрой пряди. Плащ мятый. Вид у меня был не как у перспективной выпускницы, а как у человека, которого жизнь догрызает по дороге.

— Отлично, Ева, — пробормотала я себе под нос. — Просто великолепно. Первый день практики. И ты чуть не рухнула в объятия владельца компании.

— Уже рухнули? — раздался сбоку весёлый женский голос.

Я вздрогнула.

В лифт в последний момент заскочила девушка в ярком брючном костюме и с таким видом, будто спит по три часа, но всё равно побеждает жизнь ежедневно.

— Простите?

— Да я шучу, — подмигнула она. — Я Вика, помощник руководителя проектного отдела. Вы, наверное, новенькая практикантка?

— Ева Ланская.

— Ага. Это вас сегодня ждут. Вы не бойтесь, у нас не кусаются. Ну, почти.

— “Почти” звучит тревожно.

— Это если попадёте под горячую руку Воскресенского.

Сердце снова неприятно дёрнулось.

— Он очень строгий?

— Он очень… — Вика задумчиво скривила губы. — Сложный. Требовательный. Иногда невыносимый. Иногда такой, что половина офиса перестаёт дышать, когда он просто проходит мимо. Но если честно — лучший из тех, с кем я работала.

Я отвернулась к зеркалу, стараясь, чтобы лицо осталось спокойным.

Лучший.

Не знаю почему, но это слово отозвалось во мне слишком глубоко.

На двенадцатом этаже всё пахло стеклом, кофе и деньгами. Не спрашивайте, как пахнут деньги. Если бы мне пришлось объяснить, я бы сказала: чисто, холодно и уверенно.

Меня провели в отдел, выдали временный пропуск, усадили за стол у окна и загрузили какими-то схемами, таблицами, папками. Первые два часа я честно старалась думать только о работе. И у меня даже получалось.

Почти.

Пока в отдел не вошёл он.

Я не увидела его сразу — сначала почувствовала, как меняется воздух. Смешно. Глупо. Но именно так и было. Несколько человек резко подобрались. Кто-то выпрямился. Кто-то закрыл лишние вкладки. Потом раздался его голос:

— По торговому комплексу на Южной у кого обновлённая визуализация?

Спокойный. Низкий. Без лишней громкости. Но такой, что каждое слово ложится точно по месту.

Я подняла голову.

Артём стоял в нескольких шагах от моего стола и листал папку. Потом перевёл взгляд в сторону, заметил меня — и на долю секунды задержался. Ровно на одну долю секунды, но мне хватило, чтобы у меня вспыхнули уши.

— Практикантка? — спросил он у Вики.

— Да. Ева Ланская. Архитектурный, выпускной курс. Очень сильное портфолио.

— Посмотрим.

Это “посмотрим” могло означать что угодно. Приговор. Интерес. Равнодушие. Испытание.

Он подошёл к моему столу.

— Что умеете, Ева?

Мне показалось, что весь отдел перестал дышать.

— Работать, — сказала я прежде, чем успела испугаться.

Один из менеджеров кашлянул, скрывая смешок. Вика округлила глаза. А я сама мысленно ударила себя по лбу.

Господи. Что я несу.

Но Артём Сергеевич вдруг посмотрел на меня так, словно я его удивила.

По-настоящему.

— Это хорошо, — сказал он. — А теперь проверим, насколько.

Он положил передо мной папку.

— Здесь эскизная часть по одному частному объекту. Не нравится фасадное решение. Слишком предсказуемо. У вас час, чтобы предложить вариант интереснее. Справитесь?

У меня пересохло во рту.

— За час?

— Могу дать сорок минут, если хотите почувствовать драму.

Я вскинула подбородок.

— Час достаточно.

— Отлично.

Он ушёл, а я смотрела на папку так, будто там лежала не проектная документация, а моя судьба.

Наверное, в каком-то смысле так и было.

Потому что именно в тот день я впервые поняла: есть люди, рядом с которыми ты либо становишься сильнее, либо рассыпаешься.

И почему-то мне очень хотелось, чтобы рядом с ним я не рассыпалась.

У меня дрожали руки.

Это бесило.

Я всегда ненавидела в себе две вещи: страх показаться слабой и то, как легко это читается по пальцам. Стоит мне занервничать — и всё. Кончики холодеют, движения становятся резче, а внутри будто кто-то натягивает струну до болезненного звона.

Я открыла папку и заставила себя выдохнуть.

Частный дом в сосновом посёлке. Современная классика, много стекла, тяжёлый камень по первому уровню, терраса, второй свет. Всё хорошо, дорого, аккуратно… и действительно скучно. Не мёртво — нет. Просто без жизни. Как открытка с идеальным домом, в котором никто не смеётся, не бегает босиком по лестнице и не забывает чашку на подоконнике.

Я закусила губу и потянулась за карандашом.

— Не паникуй, — шепнула мне Вика, проходя мимо. — Это его любимый вид спорта.