Чтение онлайн

Закрыв глаза и снова подняв лицо к небу, она сказала:

— У меня дома все выбегают на улицу, когда идёт дождь.

Ну, конечно. Она ведь жила в пустыне. Она насквозь промокла, её сандалии оставляли теперь мокрые коричневые следы на балконе каждый раз, когда она поворачивала ногу. Неожиданно она поскользнулась на плитке и начала махать руками, чтобы не упасть. Я поймал её за плечи и развернул к себе. А она схватилась за мою тунику, чтобы удержать равновесие.

Мы стояли под дождём и смотрели друг на друга. Она была так близко, и я заметил, что изгиб её губ напоминал крылья Анисы, когда та парила.

Её плечи поднимались и опускались от частых вздохов, и хотя она больше не падала, я всё не отпускал их. А она не убирала с меня свои руки. Она обхватила ими мою талию, и нежно прижалась к ней пальцами.

— Саалим, — её шепот прозвучал так сокровенно, что я сделал небольшой шаг в её сторону.

— Ты чуть не упала.

— Ты не дал мне упасть.

Она наклонила голову, и её губы раскрылись, словно она просила большего. Капли дождя затекали в её рот и падали на язык.

О, как бы я хотел быть одной из этих капель.

Большое, глубокое желание наполнило меня, и я провёл руками вниз по её плечам.

Неправильно поняв мои намерения, Эмель отступила.

— Спасибо, — сказала она, и её горячий взор прояснился, когда она убрала от меня свои руки, оставив меня холодным и полным желания.

Её губы сомкнулись, и она начала поправлять платье.

Откашлявшись, я сказал:

— Ну, если ты закончила танцевать, я бы хотел показать тебе дворец.

Глава 10

Эмель

На плитке на полу были синие закручивающиеся узоры. Маленькие квадратики всевозможных цветов маршировали вокруг каждой двери и окна. Лёгкие занавески залетали в коридор из-за мокрого ветра, а факелы дрожали. Я отвлекала себя всеми этими вещами, пока шла с Саалимом по дворцу, потому что иначе я бы смотрела только на него.

Каждый раз, когда я замедляла шаг, чтобы он ушёл вперёд, и чтобы я могла рассмотреть его спину или руки, он дожидался меня и снова оказывался рядом.

Он был в моих объятиях. А я в его. На мгновение всё стало как надо, и теперь я хотела, чтобы всё это вернулось.

«Он помолвлен», — напомнила я себе.

Было глупо идти за ним в надежде, что он заинтересуется солеискательницей.

Но тогда зачем он попросил меня проследовать за ним?

— Здесь так мало стражников, — сказала я ему, когда он повёл меня сквозь помещение, заполненное бархатными подушками и деревянными лежаками.

Внутри находился одинокий стражник, но их здесь было крайне мало по сравнению с тем, сколько их находилось снаружи.

— Если их будет слишком много, это будет ещё меньше похоже на дом.

Он отодвинул ветку в сторону, чтобы я могла пройти.

— Ещё меньше?

Я обошла помещение, трогая мягкую ткань, которой были обтянуты стулья. В прохладных порывах ветра чувствовался запах дождя.

— Мои отец и мать.

— Ты скучаешь по ним.

Он выглянул в окно, которое выходило на сады.

— Да. И по своим сестрам. Даже по брату. Я многое бы отдал, чтобы вернуть их.

Конечно же, он не помнил, как много он уже отдал, чтобы спасти Мадинат Алмулихи. Но как бы много мы не отдавали, всегда находилось что-то ещё, что можно принести в жертву, потому что человеку всегда хочется большего. А удовлетворение утекает сквозь пальцы, точно вода.

Дом Альтасы был едва виден отсюда, дым медленно поднимался из его трубы в небо. Дождь немного ослаб.

— Но ведь скоро у тебя здесь появится королева, — сказала я.

— Да.

Долгая пауза, а затем:

— Елена.

— Елена.

— Не уверен, что это изменит то, как я себя чувствую… извини, — голос Саалима изменился. Жёсткий формальный тон вернулся. — С моей стороны недопустимо говорить такие вещи.

— Говорить о том, что, то место, где ты живешь, кажется пустым без твоей семьи? Недопустимо говорить о том, что ты по ним скучаешь? И что без них ты уже не тот, что раньше?

Его глаза — всё ещё золотистые, но без магического блеска — встретились с моими.

— Я всё забываю, что у тебя тоже нет семьи.

— У меня есть сестра. Она живёт недалеко отсюда.

— Но у тебя было много сестер.

— Да.

Не говоря больше ни слова, он повёл меня по коридору. Наконец, Саалим сказал:

— Позволь мне показать тебе башни. И выпей со мной чаю. Мы можем немного согреться и поговорить о вещах, которые нас веселят.

Башня Саалима? Мой пульс ускорился, когда мы начали подниматься по лестнице. Сейчас может быть мой шанс…

Женщина, которая практически слетела с лестницы, врезалась в Саалима.

— О! — вскрикнула она, но быстро выпрямилась и прижала руку к груди. — Саалим! Ты меня напугал.

Её грудь тяжело вздымалась. Она назвала его Саалимом.

— Дайма, — сказал он. — Что ты здесь делаешь?

Дайма посмотрела мимо Саалима на меня. Её взгляд опустился на мою одежду — мокрую от дождя — словно одежда могла сообщить ей о том, кто я была такая. Заметила ли она пятна на моих руках? Она быстро отвела взгляд, не изменившись в лице. На ней были надеты красивые одежды — вышивка на вороте изображала различные фрукты. Представляю, сколько понадобилось времени, чтобы их вышить.

— Я ждала тебя. Мариам предположила, что, возможно…

Ее взгляд снова метнулся ко мне.

— Она сказала, что ты был сегодня на пристани.

Её голос был мягким и искренним. Я была рада, что она переживала. Что был кто-то, кто беспокоится о нём. Может быть, она была как Мариам — порхала по дворцу, указывала пальцами направо и налево и раздавала указания?

— А-а, — сказал он. — Ты мне не нужна.

Почему в его голосе послышалась неловкость?

— Ну, хорошо.

Она кивнула головой, прошла мимо нас и стала спускаться по лестнице, оставив за собой сильный запах сандала. Я бы никогда не смогла забыть этот запах — это было самое дорогое масло, которое я когда-либо встречала. Когда я спросила торговца, почему оно стоило так же, как путешествие на верблюде из моего поселения в Мадинат Алмулихи, он объяснил, что его привозили издалека.

Спустившись на несколько ступенек, Дайма сказала:

— Если этой ночью ты передумаешь, пришли за мной.

Ночью.

Теперь я всё поняла. Она была ахирой. Я проследила за тем, как она спустилась с лестницы, её черные волосы сияли в сером свете дня, и тошнота начала подступать к моему горлу. Ревность вонзила в меня свои зубы, и понимание, точно яд потекло по моим венам. Она делила с Саалимом его постель. Она знала его так же, как знала его я — точнее, как я знала его, когда он был джинном. Я не знала его в качестве короля. В качестве мужчины.