Чтение онлайн

Русов словно отгородило от стихии щитом. За оборотнями тянулась неподвижная, усмиренная земля, тогда как по обеим сторонам этой полосы все безумствовало.

— Эй, Мар… Тебе не кажется, что их стало девять? — неуверенно спросил один из русов.

— Кажется, — нахмурился молодой воевода. — Мне еще у ворот показалось… А что мы стоим? — опомнился Мар. — За мной! Покончим со словенскими молокососами!

Наемники, горланя боевой клич, бросились вслед за воеводой и черными медведями.

Неожиданно Волх почувствовал, что пьянящее чувство единения с миром покидает его. Стремительная круговерть образов остановилась. Он увидел напряженные, бледные лица друзей и почувствовал холодное дыхание за спиной.

Русы шли, выстроившись в боевом порядке. Их охраняли медведи — черные косматые звери с мокрыми от слюнявой пены мордами. Каждый из медведей был ростом выше лося. Из черных пастей разило мертвечиной.

Волху сделалось тошно. Да у твоей силы кишка тонка против этих, — с досадой упрекнул он сам не зная кого. И тут же почувствовал, будто чья-то сильная рука отвесила ему подзатыльник.

Не срамись и не хнычь, — сказали ему. — Сила бывает разная, — напомнили ему. Есть краденая, и часы ее сочтены. Есть истинная — и она вечна! На этом берегу ты можешь все. Помни об этом, когда снова перейдешь реку.

Черные твари приближались. И медленно собирались за спиной у Волха новгородцы. В этот страшный миг последней битвы они не собирались оставлять своего князя одного.

— Прости, Волх Словенич, — с чувством сказал Кулема. — Слов у меня нет… Как я мог подумать, что ты… и эти… как-то связаны… Бр-р!

Бельд молчал. Но Волх точно знал, что он рядом, стоит только руку протянуть.

Один из медведей — самый огромный — вышел вперед. Он поднялся на задние лапы, в бликах огней его глаза загорелись красным. Страшные когти расщеперились перед броском. Медведь зарычал — с явной насмешкой:

— Ну, где твое хваленое колдовство, червячонок? Только и можешь, что крысам в амбаре зубы заговаривать? Этому научил тебя твой скотий бог?

Ты вор! — оскалился Волх в ответ. — Ты пришел на мою землю воровать. Но ты украл только часть моей силы. Совсем немного, сколько смог уволочь в своей вонючей пасти. Я — эта земля. Я — этот воздух. От их имени я приказываю тебе: сгинь!

— Сгинь! — заорал Волх, и голос его превратился в мощный раскат грома. Небо сотряслось и рассыпалось молниями. А потом хлынул дождь. Трещины начали с удивительной скоростью наполняться водой. Она бурлила в ямах, выплескивалась через край. Казалось, посреди леса возникло бушующее море.

А посреди моря открылась огромная воронка. Медведей несло по кругу, затягивая в ее жерло. Их смывало с берега, словно жалкие комья грязи. Беспомощно суча лапами, они уходили на дно. Скоро исчезли все восемь оборотней — но не девятый. Самый большой медведь держался на плаву. Он не сводил глаз с Волха, и тому показалось, что это взгляд ему хорошо знаком. Очертания зверя стали зыбкими, черный морок заклубился над водой, а потом исчез.

Но воронка не угомонилась. Сначала в ее водяную пасть полетело оброненное в бою оружие. Копья, мечи, топоры, ножи — над водой обрушился железный дождь. Некоторые копья унесли в пучину насаженные на них тела убитых. Потом оставшиеся на берегу русы и словене почувствовали, что оружие рвется у них из рук. И те, кто не успел разжать руки, рухнули в воду и утонули. Остальные же в панике побросали оружие и, путаясь в застежках, поспешили освободиться от кольчуг. Просвистел последний топорик, и воронка захлопнулась. Русы и словене, обескураженные и безоружные, остались на берегу.

И сразу же началось утро. Над макушками леса загорелась розовая полоска. Волх и его друзья стояли на обрывистом берегу озера. На его серебристо-серой глади качались прилетевшие из лесу первые желтые листья. Невозможно было поверить, что сутки тому назад здесь стоял город. И уж совсем бредом казались ночная битва, пожары, кровь и смерть, беснование земных недр.

— Не пойму, мы победили или как? — озадаченно сказал Соколик.

— Мы выжили, — удивленно отозвался Кулема. — Вот не думал, что еще раз увижу солнце. Ну ты даешь, Волх Словенич! Ты действительно великий колдун.

— Что, князь, не верится, что это все ты натворил? — весело спросил Соколик. Все облегченно рассмеялись. Волх тоже улыбнулся, но довольно натянуто. Он чувствовал себя опустошенным и не понимал, на каком он свете. И что это за тихое озеро, которое светится розовой жемчужиной в окружении развалившихся городских стен?

— Эй! Эй! — закричал вдруг Соколик, тыча пальцем на середину озера. Там показались головы. Собачьи? Нет, волчьи. Четыре волка старательно гребли лапами и что-то волокли за собой, удерживая на воде. Это что-то оказалось человеком. Слабым, но живым, цепляющимся за волчьи холки, чтобы не захлебнуться.

— Клянча! — закричал Волх. Он забыл об усталости, мигом вышел из своего отрешенного состояния и бросился к воде.

Волки вытащили Клянчу на берег, Волх помогал им. Клянча потрепал своих спасителей по мокрым бокам.

— Спасибо, братушки! Волх Словенич, родной! Где это мы, леший меня забери?

Новгородцы снова расхохотались. Кто-то уже сорвал с себя одежду, пропахшую потом и кровью после боя, и ласточкой сиганул в воду. Живы! Пришел новый день, а мы живы! А о будущем можно подумать потом.

Волчий вожак сунул нос Волху в ладонь. Говорить с ним у Волха не было сил. Он просто опустился на колени и трепал большую и мокрую волчью морду, прижимался к ней щекой — словно ласкал любимую собаку. Волк смущенно поскуливал. Его волчица и двое сыновей стояли поодаль. Они оторопели, видя, что творит с их вожаком человек, но вмешиваться не смели. Наконец волк неловко ткнулся головой Волху в плечо и вместе со своей семьей побежал в лес.

А на середину озера выплыло нечто вроде плота. То ли дверь, то ли обломок крыши… Мичура стоя греб какой-то доской. Женщины, подобрав подолы, помогали ему руками.

— Вот, Волх Словенич! Все целы, всех сберег! — гордо объявил Мичура, причалив. — А думал — все, конец нам… Это что же такое произошло? Твоя работа?

— Его, его! — загомонила дружина, хвастаясь победой своего князя.

— Вот твоя дочка, князь.

Паруша поклонилась и поставила перед Волхом девочку. Тот покосился на нее с опаской, словно не узнавая. Туйя тоже попятилась от отца и захныкала.

Сайми дышать не могла от радости. Она глаз не смела поднять на Волха. Живой! Она не видела, что Бельд пожирает ее взглядом. Саксу хотелось сделать какой-нибудь решительный шаг. Подойти, обнять эту растрепанную, строптивую дуру. Но… А ну как она пошлет его куда подальше на глазах у дружины? Ишь, выпялилась на князя… Дура, еще раз мысленно обругал ее Бельд. Дура, но живая…