Чтение онлайн

– А я тоже вижу вещие сны, – неожиданно вступил в нашу беседу Матвей. – Будто погибаю в ратном поединке. А все потому что защищаю Семена Бренькова. Он вроде как бы себя защитить не может. Я закрываю его от летящей стрелы или чего-то такого, и тут же сам – раз! – и просыпаюсь…

– Это в тебе говорит совесть, – сообщила я. – Затравили бедного Семена. Разве он виноват, что у него конфигурация не совсем подходящая оказалась для его гривны?

– У него, княгиня, для всего эта… фигурация не подходящая… – хмуро отозвался Гаврила. – Раньше-то я думал, что он хороший мужик, изрядный лыцар… А потом все и открылось. Нутро его гнилое!

– Не судите да не судимы будете! – осторожно попенял Гавриле наш новый попутчик Клементий. Олег и ему перед уходом настроил гривну так, чтоб тот мог участвовать в голосовом общении. – Зря ты, Гаврила, зло на него держишь! Что бы плохого он тебе не сделал, но христианский твой долг – простить ему!

– Да что он мне плохого сделает? – удивился Гаврила. Потом подумал, согласился. – А если что и сделает – прощу. Дам в лоб – и прощу. Но он же не мне – он же князю!… Ты знаешь, как он хотел от присяги своей на верность князю-батюшке отступить? А! Знал бы – не говорил!

– Так за то его Господь и покарал отлучением от гривны? – проявил догадливость Клементий. – Наказал за клятвопреступление?

– Вот это вряд ли! – возразила я. – Ведь клятвопреступление даже не успело состояться. Семена так все запугали сразу, скопом, что он и думать забыл об отречении от присяги! А вот вы, Клементий, вы не из духовного сословия случайно? Что вы все так по-церковному норовите изъясниться?

– Княгиня… – укоризненно протянул Гаврила.

А Матвей объяснил его укоризну:

– Церковные иерархи – они безгривенные. Лыцар Оболев, как законный носитель гривны Горзии может быть даже уязвлен вашим вопросом… Вопрос, конечно, не со зла задан, а только от неведения, однако…

– Да я все понимаю! – весело прервал его Клементий. – Мне приятно даже, что княгиня снизошла до меня, заметив манеру мою выражать мысли. Но я не поп, я книжник. А то, что в разговоре, даже простом, привлекаю поучения духовных книг, так это привычка. Люблю почитывать в свободное время… Все окрестные имения обошел, отовсюду снес книжицы себе в потайку. Жаль, главная библиотека округи мне не доступна. Жил тут недалече, проживал, лыцаров отпрыск знаменитого рода Оболыжских, вот у кого книжищ было-то!…

– А я знаю одного Оболыжского, – сообщил наш князь. – Его зовут Каллистрат. Я видел его.

– Во-во! – обрадовался Клементий. – Это он! Ох и известный книжник был! Ушел он вместе с вашей матушкой, с великой княгиней. Я и сам с ней подумывал уйти туда, куда она вела всех людишек своих. Только я в ополчении у царова величия был – оттого и засомневался: не окажется ли, что пойдя с великой княгиней, изменю цару? А пока думал, да со своими домашними делами старался управиться – уж и поздно думать стало. Гора вот эта, Вулкан, опять страшно бабахнула, изрыгнув серу с пламенем, да и замуровала ход, которым великая княгиня всех уводила…

– Так Оболыжский и книжки свои туда забрал? – удивился Гаврила.

– Нет, у него библиотека еще раньше сгорела, – охотно объяснил Клементий. И поделился своей радостью. – И как это все же приятственно: идти под гривенной защитой – и беседовать! Это ж, князь, какое великое дело вы сотворили, позволив нам разговаривать!…

– Наш князь – он, да!… – запыхтел от гордости Гаврила, чувствуя свою приобщенность к княжеским чудесным способностям.

– А вот мне это что-то не очень нравится, – задумчиво сообщил Олег.

Лыцарство охватила некоторая оторопь. Князь публично выразил недовольство. Возникла напряженная пауза, которую после посмел прервать Гаврила. Воевода княжеский все-таки!

– Вам, князь-батюшка, досадна наша болтовня? – несмело предположил он.

– Что? – не сразу понял Олег, занятый своими мыслями. – А, разговоры? Да нет, разговаривайте, конечно. Тем более что именно разговор ваш и навел меня на некоторые сомнения. Аркадий Викторович! – окликнул он нашего впередсмотрящего и впередведущего. – Вы уверены, что мы туда идем, куда надо?

– Э-э… – смущенно протянул тот. – Вроде да… Но как же я, мой юный друг, могу быть в этом уверен? Ведь я только во сне видел…

– Я и не обвиняю вас ни в чем, – мягко утешил его Олег. – Но мне не нравится, что вулкан, который поначалу был у нас сзади, теперь оказался справа. А еще чуть-чуть и он окажется прямо перед нами. Такое бывает в одном случае: если путники, заблудившись, начинают ходить кругами.

Аркадий Викторович некоторое время тупо пялился на местную Фудзияму, которая, действительно, неизвестно почему, но оказалась у нас почти прямо по курсу. Потом сел на песок, обхватил голову руками и горестно пробормотал:

– Ну как же так?…

– Что, сбился, Аркадий? – озабоченно посочувствовал Гаврила, присаживаясь на корточки рядышком с ним.

– И что ж теперь? – разочарованно поинтересовался Клементий. – Или снова на нашу потайку возвращаться будем?

– Вы ведь, на самом деле, не знаете маршрута, которым надо идти? – спросил Олег участливо, тоже присаживаясь рядом с Аркадием Викторовичем.

– Ну там, во сне, мы ведь не шли… – уныло покачал головой тот. – Я же объяснял, молодой человек… Ехали, летели – называйте как хотите! Уж потом, когда из машин вышли – тут я точно запомнил. И море, и скалы, и бухточку…

– Но не дорогу к ним, – кивнул Олег. – Логично.

– Похоже, тебя не пугает открывшаяся перспектива? – язвительно спросила я. – То, что мы, оказывается, путешествовали в никуда? Без ясной и четкой цели?

– Цель, как раз, у нас и ясная, и четкая. Бухточка на побережье. А раз так, то остается одно: выйти к морю и идти вдоль берега. До тех пор пока не увидим искомой бухточки.

– И ты знаешь в какой стороне у нас море?

– Я знаю! – резво поднялся Гаврила. – Вон, видите тот лесок?

– Лесок? – с сомнением переспросила я, глядя в указанном направлении. – Ты имеешь в виду ту серую полоску?

– Ну да. Высохший лес. За ним холмы. А потом, почти сразу, – уже скалы морские! И не так чтобы очень далеко – сегодня к вечеру дойти можно!

Это обнадеживало. Маршрут вновь определился, настроение у нашей компании поднялось, и караван снова бодро тронулся в путь. Только уже немного в другую сторону и в ином порядке.

Первым теперь шел Гаврила со своей продуктовой тележкой.