Чтение онлайн

Я объяснил цель своего прихода, показал им книгу, и отношение ко мне сразу же изменилось.

– Не-ет, – разочаровано протянула приемщица, и женщина-фотограф, соглашаясь с ней, виновато развела руками. – Это нам не выгодно!

– К сожалению, изображение не очень четкое, работа сложная. Чтобы сделать более-менее приличную копию, нужно будет повозиться, – сказала она.

А приемщица желчно продолжала:

– И все – из-за каких-то копеек?

– Почему это копеек? – не понял я.

– Ну, сколько вам нужно экземпляров: один? два? четыре?

– Сто!

Хотя денег в кармане было явно недостаточно для этого, я назвал первую пришедшую в голову цифру, понимая только одно: иначе насельники скита и паломники останутся без желанных фотографий.

Фотограф отложила журнал, который снова было принялась листать, и с интересом посмотрела на меня.

– Сто-о?! – уже почти прежним тоном протянула приемщица, что-то подсчитала, шевеля враз ожившими губами, и сказала: – Ну, это уже кое-что!

– Но это еще не все! Потом будет продолжение заказа, может быть, даже не одно! – почувствовав надежду, быстро добавил я.

Приемщица недоверчиво взглянула на меня и проворчала:

– Ну, это журавль в небе, а нам сейчас синица в руке нужна. Ладно, оставляйте нам свою книгу.

– Но я никак не могу ее оставить! Она очень редкая и потом не моя! – поспешно возразил я.

– Ну вот, еще и условия свои начинаете ставить! – возмутилась приемщица. Чувствовалось, что она опять была на грани отказа.

К счастью, фотограф взяла книгу и сказала:

– Да я прямо сейчас могу попытаться перефотографировать снимок и сделать пробный!

– Ну, делай, – пожала плечами приемщица и обратилась ко мне: – А вы тогда оплачивайте весь заказ!

Тут я уже не знал, как быть… Язык не поворачивался сказать, что сейчас я никак не могу дать всю сумму. Что делать?!

«Батюшка Варнава, помоги!»

Помощь пришла неожиданно. И опять со стороны женщины-фотографа. Она изучающе посмотрела на меня и вдруг сказала:

– Анна Степановна, ты ступай на перерыв, тебе таблетки принимать давно пора. А я сама тут со всем управлюсь!

Что-то проворчав, приемщица, действительно болезненно морщась, с трудом встала из-за стола и заковыляла к выходу.

– Простите, – сказал я, когда за ней закрылась дверь. – У меня нет сейчас всей суммы…

– Ничего, – с понимающей улыбкой кивнула фотограф. – Главное, чтобы фото хорошо получилось! Вы уж на нашу приемщицу не сердитесь: больна она очень. Да и наше ателье тоже в критическом положении, того и гляди могут закрыть. Заказы резко сократились. Зарплату на предприятиях месяцами не выплачивают: люди сейчас больше хотят есть, чем фотографироваться! Мы даже от перерыва отказались – вдруг за это время клиент с выгодным заказом придет? Ходим с Анной Степановной по очереди домой. Раньше чем через час она все равно не придет. За это время я постараюсь успеть и пробный снимок сделать, и заказ оформить. А сколько у вас там не хватит – завтра принесете.

– Спаси Господи! – от всего сердца поблагодарил я, даже не заметив, что сделал это по-церковному в светском заведении.

И вдруг совершенно неожиданно для себя услышал в ответ:

– Во славу Божию! – Молодая женщина, увидев, как я опешил, сказала: – Да вы не удивляйтесь! У меня ведь прабабушка в нашем монастыре монашкой была! Даже старинная фотография сохранилась. И о батюшке Варнаве – ведь это же он, да? – я с самого детства слышала.

– Да, это старец Варнава, – подтвердил я.

– Ну тогда не будем терять времени! – спохватилась фотограф, включая свет в большом зале с фотоаппаратом на треноге посередине. – Я начинаю, а вы, пока пересниму да пока пленка проявляться будет, можете где-нибудь полчасика погулять.

– А можно мне это время здесь побыть и почитать книгу, как только она освободится? – спросил я и, получив кивок в знак согласия, с облегчением выдохнул и опустился в кресло…

О жизни прп. Варнавы Гефсиманского Чудотворца [10]

Старец иеромонах Варнава родился в селе Прудищи Тульской губернии 27 января [11] 1831 года и во святом крещении был наречен Василием в честь святителя Василия Великого. Пример добродетельной жизни его родителей Илии и Дарии Меркуловых, их постоянное стремление памятовать о Боге, трудолюбие труженика и нищелюбца отца и благочестивой матери (оба они были крепостными крестьянами и работали на помещика) не мог не повлиять на впечатлительный ум и чистую душу отрока Василия. Благодаря своим родителям он уже с детства обнаружил склонность к духовной жизни: любил бывать в храме за богослужениями, старался заучивать наизусть церковные молитвы. Когда же он научился грамоте, то с особенным прилежанием стал заниматься чтением слова Божия.

Десница Всевышнего, предызбравшая отрока Василия служителем Себе и предначертавшая ему путь жизни во славу имени святого Своего, невидимо руководила им, охраняя жизнь его от опасностей. «Однажды, – рассказывала мать старца, будущая схимонахиня Дария, подвизавшаяся в основанном сыном Иверском женском монастыре, – будучи четырех лет, Василий, заигравшись со сверстниками на улице, был сбит лошадью, запряженной в тяжелый экипаж. Мальчик попал под колеса. Все бывшие при этом в ужасе подбежали к нему, подняли и, к немалому изумлению своему, увидели, что он совершенно цел и невредим».

В другой раз, будучи уже шестилетним мальчиком, Василий, слезая с печи, нечаянно оступился, сорвался с самой верхней ступени и сильно ударился об пол. Перепуганная и растерявшаяся мать подбежала, подняла окровавленного сына и, не зная, чем и как ему помочь, обратилась мысленно с горячей молитвой к Богу о сохранении жизни своему сыну. На другой день, к ее несказанной радости, ребенок был совершенно здоровым, только небольшой красноватый шрам, оставшийся на щеке, свидетельствовал о том, что с ним недавно случилось.

А какова была чистота сердца отрока! Вот что часто рассказывал о себе сам иеромонах Варнава: «Был я однажды летом в поле со своими товарищами-мальчиками, и там между двух березок я вдруг увидел Спасителя Иисуса Христа, Который поднимался к небу, возносился. И теперь я хорошо помню, как видел Его». Это не удивительно, ведь в Евангелии сказано, что чистые сердцем могут узреть Бога (см. Мф. 5, 8).

О своем характере в детстве сам отец Варнава говаривал, что он был мальчиком шустрым и подвижным. Свое недолгое обучение в школе псаломщиков он закончил изучением Часослова и Псалтири, получив, нужно думать, лишь самые начальные уроки письма.