Чтение онлайн

Понятно, что в условиях одной планеты подобная политика не способна существовать по определению: империя процветает, пока расширяется. А там либо одни соседи придумывают, что-то новое, либо других становится больше.

Но в нынешних условиях беспрепятственного освоения космоса, ресурсы – это все. И одновременно – не стоят больших затрат. И, выходит, что терять корабли в бою крайне не рентабельно. Легче найти все в другом месте.

А запрет на атаку "живых" миров – гарантия безопасности для колонистов. Чтобы они и дальше могли спокойно размножаться и добывать ресурсы. Гарантия относительная, конечно. Они и сами себя, порой, неплохо уничтожают. Но, по крайней мере, если на орбите мониторы, можно не переживать, что на дом упадет сейсмический заряд, а следом и чужие войска. И не потому, что при атаке, мониторы пошлют сигнал тревоги, и тут же прибудет родной Флот и "грудью встанет" на защиту. Нет. Мониторы сотрут в пыль всю систему вместе с Флотом захватчиков. Большой выйдет "бада-бум". А вдобавок еще и в "родной" системе может последовать "ответная реакция". Кому взбредет в голову атаковать планету в подобных условиях?

– Капитан, – вновь заговорила Аня, – "маяк", который мы только что проскочили…

– Неактивный?

– Да. Я считала характеристики… Характеристики отправки, я имею ввиду. Вектор "трассы", импульс запуска и прочее. Угадайте, откуда он?

– Аня! – я пошатнулся от очередного толчка.

– Виновата, капитан. "Маяк" прибыл из Солнечной Системы. С Земли. Той самой Земли, что…

– Разворачивай! – оборвал я, не дослушав.

– А нахрена нам к Старой Земле?! – уставился на меня Джонс. – Там же только пыль осталась!

От резкого виража, заложенного Аней, он налетел животом на пульт, закашлялся.

– Это "колыбель цивилизации", сержант, – улыбнулся я. – Оттуда все начиналось. И там есть выходы в Центральные Миры.

На лице сержанта мгновение держалось недоумение, и улыбка медленно потянула губы.

– Не успеваем, – осадила его радость Аня.

Она кидала "Амарну" из стороны в сторону, уходя от торпед. Некоторые разрывались прямо перед носом, заставляя щиты сиять, "сигналки" слились в монотонный писк на пределе слышимости.

– Сможем "прыгнуть" на сверхсвете? – я бросил взгляд на мониторы, наблюдая, как сокращается расстояние между нами и "безопасниками".

Аня права, не успеваем. Они отрежут нас раньше.

– Да, капитан. Только тряхнет. Чуть-чуть. Вы знакомы с "Законом о сохранении импульса при переходе"?

Я переглянулся с присутствующими. Знакомых не нашлось.

– Напомни. Вкратце.

– Импульс входа сохраняется на выходе. То есть, когда мы войдем на десятой световой, и выскочим на пятой…

– Ты сказала, скорость сохраняется, – перебил я.

– Я же сказала, тряхнет.

Готов спорить, в ее голосе прозвучала усмешка!

– Я… "тормозну". Немного, – пояснила она. – Но мы, все равно, "вынырнем" на пятой световой…

– …Как пробка из бутылки, – подсказал Дэшэн. – Очень резвая пробка…

– Именно. И если головной "трамплин" в момент запуска "маяка" находился не на безопасном расстоянии – а исключений тьма, поверьте на слово! – у нас может не оказаться места для маневра. Тут еще важно расположение "возможных препятствий". А их там – восемь основных, плюс "карлики" и спутники. Было, по крайней мере…

– То есть, мы можем "впилиться на полном ходу", – сообразил я. – А "тормознуть" сильнее не получиться?

– Получится. Я могу вовсе остановиться в момент перехода. Но в этом случае, противоперегрузочная система не справится, и интерьер "Амарны" приобретет готические нотки.

– Чего? – не понял Джонс.

– Слишком много алого, – "расплылся" Дэшэн.

– Каковы шансы?.. – начал я.

И мостик "вздрогнул" так, что Эйнштейн едва успел схватить пилота за шкирку, не дав носом "разукрасить" панель.

– Около пятидесяти процентов, – отозвалась Аня, приглушая "сигналки" щитов.

– А вероятность, что "трасса свободна"?

– Около пятидесяти процентов.

– Ты другие-то цифры знаешь? – вспылил Джонс.

– В условиях неизвестности любые шансы на успех равняются пятидесяти процентам, сержант. Либо – да, либо – нет. Закон…

– Капитан, да скажи ей! – сержант вскинул руку к потолку. – Пока она еще кучу "законов" не выдумала!

Я не успел ничего сказать, как голос Ани зазвучал в громкоговорителях:

– Всему экипажу: рекомендуется ухватиться покрепче за… что-нибудь. По возможности, прижаться к перпендикулярным переборкам со стороны противоположной носу корабля. А лучше – одеть броню… И зубы сожмите. У вас десять секунд. Девять…

– С этого и надо было начинать! – заорал Джонс.

Но удивительно, что бросился не в коридор, а пристегивать бесчувственного пилота. И ведь успел! А сам упал и спиной прижался к пульту управления прямо перед креслом.

Прилегая всем телом к переборке рядом с Дэшэном, я услышал, как клацнула челюсть. Моя, или его?... Видимо, он тоже хотел сказать Эйнштейну…

Заявив, что "тряхнет", Аня, грубо говоря, приуменьшила. Но перегрузка резко отпустила, и мы с Дэшэном пошатнулись назад, но устояли на ногах. Я медленно потянул воздух, наполняя "слипшиеся" легкие, и грудь тут же взорвалась дикой болью. Рядом закашлялся второй сержант.

Натс поднималась, цепляясь одной рукой за переборку, а второй зажимая левую половину лица, залитую кровью. Я вопросительно дернул подбородком, и лейтенант приподняла ладонь, осторожно приоткрывая глаз – ничего страшного, рассечена бровь. До кости, конечно, но для космопехоты – мелочь.

Тампер, судя по всему, схватиться за "что-нибудь" успел не слишком крепко. Корчась на полу, справа от пульта управления, он сквозь зубы цедил протяжное шипение, держась за перекошенное плечо. Похоже, когда тряхнуло, его бросило вперед, и он зацепился за угол пульта, тем самым избежав лобового столкновения с иллюминатором, но повредив ключицу.

А вот Эйнштейн совершенно неподвижный замер в ногах у пилота. Весь в крови, с выпученными глазами и приоткрытым ртом. Натс бросилась к нему, пальцы ткнулись на горло под челюсть… И сержант моргнул. Натс даже вздрогнула от неожиданности!

– Так я же это… как лучше хотел… – пробормотал Джонс еле слышно, таращась на пилота.

На безголового пилота!

Пристегнутое ремнями тело, чуть съехало на спинке кресла. А из шеи фонтаном взбрызгивала кровь, заливая сержанта. Голова "флотского", если верить алой кляксе на иллюминаторе, где-то за пультом.

А в следующее мгновение, вздрогнули, пожалуй, все!

Джонс резко вскочил на ноги, метнулся за пульт, запнувшись о Тампера, и вернулся с оторванной головой. Быстро повертел в руках и приставил к шее. Чуть надавил, покрутил, словно притирая. И осторожно отнял руки…