Чтение онлайн

И "Амарна" "прыгнула", почти как на Дельте Рея – Джереми едва успел округлить глаза, когда резкий толчок повалил его на пол, а затем подбросил. Дюзы выплюнули синеватое пламя, всклубив пыль. Внутренний шлюз десантного отсека резко захлопнулся, и открытая аппарель ударила по "Крестоносцам" и "дебоширам" – фрегат подмял всех под "брюхо", словно бумажных, окрасив песочный ковер, багряными потеками.

Второй толчок вновь прибил Джереми к полу, и "Амарна" рванулась за челноком.

***

– Держитесь за что-нибудь, капитан!

Электронный голос Ани еще не отзвучал в коммуникаторе, как челнок просел; горизонт в бортовых иллюминаторах "подпрыгнул". И второй раз за сегодня я ощутил все прелести свободного падения. В этот раз хотя бы свет не "выключился"… Джонс вскинул левую руку, упираясь в потолок, словно распорка – с его-то ростом он мог себе это позволить. Мелкая обхватила сержанта за ногу…

И невесомость так же резко закончилась.

Глухой удар.

Песок волной окатил иллюминаторы, создав интимное освещение. Стражи, в "сгоревшей" от ЭМИ броне, загремели по переборке кабины, будто металлолом. Дэшэн грохнулся там же – не очень удачно, как мне показалось. А я налетел на Эйнштейна. И этого сержант не выдержал – мы втроем растянулись на полу.

Я осторожно сел, зажимая правый локоть. Вспышка острой боли сменилась тупой ноющей, отдающей в ключицу. Вот кто придумал, располагать нервы в таких уязвимых местах?! Медленно повел плечом – вроде, не сломал.

Оглянулся на Джонса.

Сержант каким-то чудом умудрился извернуться, подтянуть девчушку на грудь и грохнуться на спину. А она сверху "добавила".

– Выдохни, – посоветовал я, наблюдая, как он корчится с вытаращенными глазами, хватая ртом воздух.

Он поднял руку, мол, "ща-ща, встану", и криво улыбнулся.

Мелкая сползла с широкой и "мягкой" груди Эйнштейна, растерянно озираясь. Опять пострадала меньше всех. Точнее, другие пострадали за нее. Везучая!

– Дэшэн? – окликнул я второго сержанта.

Тишина.

– Ипман? – прохрипел Джонс, совладав, наконец, с дыханием и приподнимаясь на локте.

Я обернулся.

Один взгляд, брошенный на позу второго сержанта, и в груди шевельнулось нехорошее предчувствие. Щекой Дэшэн упирался в переборку, слишком неестественно запрокинув голову назад. А когда я приблизился, стали видны остекленевшие глаза и приоткрытые губы.

И все же, я коснулся пальцами горла, понимая, что это, в общем-то, лишнее.

– Вот же!.. – вырвалось у Джонса, когда я покачал головой.

Договорить он не успел…

Бесформенная груда брони шевельнулась. Придавленный "Крестоносцем" "Призрак" чуть приподнял "Лезвие", и "стальная струя" полоснула по обшивке челнока, оставляя аккуратный сквозной "надзрез", и потянулась к Джонсу.

Первой отреагировала мелкая. Но крайне глупо отреагировала. Девчушка, раскинув руки и зажмурившись, бросилась наперерез и закрыла полулежачего сержанта собой.

– Дура! – выдохнул я.

– Дура! – чуть отстал от меня сержант, намереваясь оттолкнуть мелкую.

А "Лезвие", продолжая движение, "уставилось" на худенькое тело. Но "уставилось" молча: "Призрак" отпустил спусковой крючок, за мгновение то того, как девочки коснулась "стальная струя"…

Я схватил бронированную кисть – палец скользнул под спусковой крючок, – и "Лезвие" качнулось в сторону. И сквозь посветлевшее без электроники стекло увидел серые глаза – в груди вновь странно кольнуло… Но мышцы вздулись, загибая руку "Призрака" против "воли" сервомоторов, и я упер дуло ему в подбородок. Остатка обоймы хватило на один "пшик", но стекло "вспыхнуло" алым.

– Капитан! – пронзил воцарившуюся тишину вопль Брэйкера. – Как вы там?

Рядовой едва не надорвал горло, выжимая все из голосовых связок, но все равно крик прозвучал глухо, "смазанный" слоями металла и керамики.

Проходя мимо мелкой к шлюзу, я, повинуясь порыву, потрепал "соломенные" локоны. И поймав лазурный взгляд, одобрительно подмигнул. Девчушка пару раз моргнула и, смущенно расплываясь в улыбке, неумело подмигнула в ответ. Обоими глазами.

Джонс хмуро сгреб мелкую одной левой и, поджав губы, медленно потянул воздух. Так же медленно выдохнул. Девчушка обхватила сержанта за шею.

– Не делай так больше, – строго покачал головой Джонс. – Ни-ко-гда.

Она молча кивнула, восседая на сгибе локтя и изо всех сил сдерживая улыбку, понимая, что так он говорит "спасибо". Но по хитрому блеску в глазенках, становилось ясно, что вряд ли послушается.

Сержант подхватил бездыханное тело Дэшэна за ворот "термушки" и двинулся следом за мной.

– Капита-ан! – чуть громче, срываясь, донесся голос рядового. – Капита-ан, отзовитесь!

– Я открываю! Не вздумай стрелять!

Пульт пневматики нашелся быстро – стандарты иногда крайне полезны. Хлопок. И аппарель грохнулась, впуская яркие лучи и сладковатый сухой воздух.

Напротив шлюза, вскинув на изготовку тяжелого и непривычного без брони "Мясника", замер Брэйкер. Чуть позади – Сандерс, Романов и "близнецы" Дюран-Дюран. Все пятеро – в одной только графитовой облегающей синтетике "подбронников". Видно, рядовой только-только "выковырял" их из бронекостюмов. Но даже "голые" Сыны Амарны смотрелись внушительно. Особенно на контрасте Сандерса, что в этой компании походил на ребенка не старше мелкой.

Я остановил взгляд на Невре. Усмехнулся… Безумный парень!.. Рядовой медленно опустил "пулялку", которую двумя руками еле удерживал у бедра – мышцы заметно расслабились.

– Кто ж хочет жить вечно, капитан? – смущенно заулыбался он.

С такого расстояния, да "нагишом", первый же выстрел отбросит его метров на "дцать"! А взрывная волна вместе с ним отправит и остальных. Впрочем, приземлится разве что пепел…

Вышел Джонс, волоком таща второго сержанта – голова Дэшэна безвольно повисла, ноги и руки скребли решетчатый пол.

– Отнесите в медблок, – прохрипел Эйнштейн, аккуратно кладя тело на аппарель.

Откликнуться поспешили только "молодые": не успели насмотреться на мертвецов, чтобы узнавать их с первого взгляда. Подбежали, подхватили и… все поняли. Удивленные глаза поднялись на Джонса.

– Несите, несите, – дернул сержант подбородком в сторону "Амарны". – Мы своих не бросаем.

– А где остальные? – огляделся я.

Пустынный пейзаж вокруг не отличался наличием укрытий. Ни единого камня, дерева или холмика, за которыми можно залечь. Спрятаться негде, до самого горизонта.