Чтение онлайн

Другая девочка сумела подобрать уздечку для граака и пыталась перекинуть ее через голову своего скакуна, но она была слишком мала. Джаз закончила работу, осторожно забравшись на шею рептилии без седла и усевшись там, вцепившись от испуга.

Джаз взглянул на нее. Уходите отсюда. Лети вглубь страны и найди крепость в Стиллуотере.

Девушка кивнула, и Джаз хлопнул граака по крупу, крича: Вверх! Вверх!

Его сердце пропустило удар, когда рептилия прыгнула вперед. В тот момент, когда зверь прыгнет, если ребенок упадет, то сейчас самое время.

Граак упал с неба на дюжину ярдов, изящно расправив крылья, а затем подхватил ветер и исчез, улетая. Девушка вскрикнула от испуга, но сумела сдержаться.

Джаз посмотрел вниз. Шадоат был уже близко. Не более чем в минуте ходьбы. У Джаза не было времени запрячь больше грааков.

Джаз знал, что опытные наездники могли управлять грааком, даже если он не был запряжен, но он не был опытным наездником. Таким гонщикам обычно помогал многолетний опыт.

У Джаза ничего этого не было.

Уставший до глубины души, он карабкался по краю ближайшего граака, каким-то образом силой воли поднимаясь от колена к бедру, к спине и шее.

Шадоат приближался, менее чем в четверти мили.

Может быть, она не причинит мне вреда, — подумал Джаз. Она обращалась с ним нежно, когда забрала его из тюрьмы. Тогда он видел в ней образ милосердия, спасителя, человека, которого нужно обожать.

Но именно она заковала меня в кандалы, сказал он себе, и знал, что это правда. Она могла проявить доброту, но она шла не от сердца.

У него был только один шанс. Он брал отдохнувшего скакуна. Шадоат наверняка устанет. Он мог надеяться обогнать ее.

Он посмотрел в сторону. Валя перекидывала уздечку на очередного граака, прогоняя еще одного ребенка. У нее не будет времени уйти самой.

— Валя, — крикнул Джаз, — пойдем со мной. Он знал, что для его грака было бы опасно пытаться нести их обоих, но это был их единственный шанс.

Валя кинулась к нему, как будто собиралась залезть, но тут хлопнула его грааком по крупу и крикнула: Вверх!

Граак взлетел, вытянул шею и с тихим предупредительным криком бросился в бегство. Теплый вечерний воздух ударил Джаза в лицо и свистел в его волосах, и он почувствовал, как огромная рептилия взлетела под ним.

Валя осталась, понял он. Она отдает свою жизнь за меня.

Шадоат мчалась к нему, ее граак был в двадцати ярдах выше его. Ее лицо сияло неземной красотой, несмотря на шрамы от ожогов, и она сидела верхом на своем грааке с легкой грацией человека, обладавшего сотнями дарований.

Я был дураком, думая, что смогу сразиться с ней, — понял Джаз. Она все еще могущественный Рунный Лорд, и у меня нет шансов победить.

Джаз боялся, что она нырнет, и ее скакун вцепится в него, сбив Джаза с сиденья.

Но Валя крикнула: Мама, я здесь.

Шадоат повернулась лицом к пещере и погнала туда своего скакуна, желая отпустить Джаза.

Джаз чувствовал себя несчастным внутри, когда его граак нырнул к свободе.

В пещере все еще было несколько детей. Теперь они кричали, бросая своих скакунов и мчась в глубь пещеры в надежде спастись.

Джаз покупал свою жизнь вместе с ними.

49

ФАКЕЛОСИТЕЛЬ

В царствовании тьмы падшие увидели великий свет.

— из Оды Фаллиону

Осторожно, Фаллион пробрался в Крепость Посвящённых, убежденный, что в любой момент на него может устроить засаду дюжина стражников.

Но, проходя мимо маленькой караульной, где спали Абраваэль и обезьяна, он обнаружил, что там нет ничего, кроме койки.

Фаллион прошел вперед, мимо пекарни с открытым очагом, мимо коридора, который вел к еще нескольким помещениям стражи, затем к маслобойне и кухне. Внутри работала пара почтенных женщин. Они забились в угол в ужасе, когда он прошел.

В конце коридора он открыл дверь в затемненную комнату. Там он нашел Посвященных.

Комната была освещена несколькими свечами, достаточными для того, чтобы Фаллион мог все хорошо видеть.

В комнате было полно детей, десятки и десятки. Некоторые были совсем маленькими, не старше года или двух. Другие были ровесниками Фаллиона или старше.

Многие лежат на койках, инвалиды. Некоторые кричали или стонали от боли. Они дали силу и грацию, учитывая их зрение и красоту, и могли только задаваться вопросом, почему им так больно.

Конечно, Фаллион понял. Когда Шадоат захватывала город, она использовала стариков и немощных в качестве еды для своих стрэнги-саатов. Сильных она оставила бы в качестве рабочих. А их дети служили посвященными.

Оно больше походило на детскую, чем на крепость посвященных. Фаллион никогда не видел случая, чтобы Рунный Лорд забирал пожертвования у детей. Такой поступок был ужасен.

Но он понимал всю хитрость этого.

Фаллион стоял онемевший, словно раненый. Он не осмеливался идти вперед.

Он вспомнил, как Боренсон рыдал ночью, и Миррима предупреждала Фаллиона: Не повторяй наших ошибок.

За прошедшие годы он много раз слышал, как Боренсон кричал во сне. Теперь Фаллион начал понимать почему.

Он смотрел на лица детей: одни крепко спали, другие в ужасе смотрели на него, и тщетно искал взрослую цель, кого-то злого, кого-то жестокого, кого-то достойного смерти.

Он воображал, что слуги Шадоат будут такими же мерзкими, как и она. Он мечтал, что их жестокость будет написана на их лицах и что, убивая их, он будет чувствовать себя уверенным, что оказал миру услугу.

Но зла в этой комнате не было. Только невинность.

А потом он увидел ее там, на другом конце комнаты, менее чем в сорока футах от него. Молодая женщина с бледной кожей и темно-рыжими волосами дремлет, возможно, потерявшись во сне. За последние пять лет она постарела. Теперь ей было больше двадцати. Это была Рианна.