Чтение онлайн

Но мимо их камеры прошел всего лишь жестокий человек с дымящимся факелом. На нем была набедренная повязка, забрызганный кровью жилет и черный капюшон, закрывающий лицо. В правой руке он держал орудие пыток — пилу для костей.

Фэллион взглянул на Джаза и увидел, что лицо брата побледнело от страха.

Мучитель прошел мимо их камеры, и Джаз спросил: Как ты думаешь, он придет за нами?

— Нет, — солгал Фаллион. Мы слишком ценны.

Дальше по коридору мучитель приступил к работе, и начались крики: мужчина хныкал и молил о пощаде.

Должно быть, он был за углом, потому что Фаллион почти не видел света.

Вы уверены? — спросил Джаз.

— Не волнуйся, — сказал ему Фэллион. Они просто хотят нас напугать.

Итак, Фаллион повис у стены, его вес переносился наручниками на запястьях, и пел своему младшему брату, утешая его, когда только мог.

Он понял, что это были маленькие наручники, сделанные специально для женщин и детей.

Они порезали его запястья, отчего они опухли и сморщились. Ему приходилось время от времени шевелить руками, пытаясь найти более удобное положение, чтобы кровь не прилила к пальцам. Однажды он видел человека, лорда Тангартена, которого держали в подвешенном состоянии в темнице в Индопале так долго, что у него отмерли пальцы, и он остался калекой.

Но если я буду слишком сильно шевелиться, знал он, через несколько дней мои запястья начнут натираться и кровоточить.

Поэтому Фаллион висел на стене и пытался минимизировать свою боль. Из-за того, что весь его вес несли на запястьях, легкие не могли получить воздух. После первых нескольких часов он понял, что это будет постоянная борьба.

В темноте Фаллиону оставалось сосредоточиться на звуках, на дыхании Джаза, пока он висел в своей камере, глубоком и даже во сне, прерывистом, когда он просыпался. Плач и сопение брата, лязг цепей о стену, рыдания замученных, лежавших в камерах, крысиный писк, рычание стрэнги-саатов.

Обычно он бы не обращал внимания на крыс. Но после того, как он провисел у стены несколько часов, он услышал писк внизу. Оно поднялось и укусило его за большой палец на ноге.

Он пнул его. Крыса сердито пискнула, отступая.

Оно вернется, — знал Фэллион. Оно вернется, когда я слишком устану, чтобы сражаться.

Он обнаружил, что ему нужно в туалет. Он держал его так долго, как мог, а затем отпустил.

В темноте, лишенной света, сопровождаемой только запахом плесени, мочи, холодного камня и железа, по мере того, как шли дни, Фаллион впал в отчаяние.

Несколько раз мучитель проходил мимо их камеры, ни разу не взглянув на них, с потухшим факелом и позвякивающими ключами.

Он пришел на рассвете, предположил Фаллион, и ушел ночью.

Как давно это было? Джаз спрашивал снова и снова.

Всего три дня, подозревал Фаллион, но сказал Джазу, что прошла неделя.

Нельзя отчаиваться вечно, даже в самые худшие времена. Организм не способен это выдержать. И поэтому отчаяние нахлынуло огромными волнами, иногда обрушиваясь на его уши, угрожая утопить его, а затем утихало.

Иногда он осмеливался надеяться. Напрягая каждый вздох, он что-то лепетал брату.

Может быть, они отправили сообщения в Мистаррию с требованием оплаты за наше освобождение, — предлагал он. Мы пробыли в море восемь недель. Столько же времени понадобится кораблю, чтобы добраться до Мистаррии, то есть еще восемь недель назад.

Четыре месяца. Через четыре месяца мы будем свободны.

Когда нас накормят? – умолял Джаз.

Скоро, — снова и снова обещал Фэллион.

Но они висели на стене уже несколько дней. Во рту Фаллиона пересохло, а язык распух в горле. Жирный пот стал его единственным одеялом. Он просыпался, засыпал и висел на стене, иногда не зная, бодрствует он или спит.

Теперь, когда мучитель уходил, Фэллион и Джаз оба вскрикнули, их пересохшие горла издавали только хрипы. Еда. Вода. Помощь. Пожалуйста.

В коридоре, потерявшись во времени, Фаллион услышал эхо женского крика, за которым последовало рычание стрэнги-саата, его хрюканье и новые крики. Он понял, что стрэнги-саат наполняет женщину яйцами.

Кто все эти люди? – задумался Фаллион. Чем они заслужили такую боль?

У него не было ответа. Как и он, подозревал он, они ничего не сделали.

Ваггит рассказал Фаллиону о жизни злых людей. Он знал, что в прошлом были лорды, которые пытали других ради собственного развлечения.

Что сказал ему Ваггит? О, да. Такие люди со временем сходили с ума. Они приходят к власти на конях страха и насилия, раздавая милости тем, кто их поддерживает. Но по мере роста их бесчеловечности их сторонники исчезают. Боясь потерять поддержку, они начинают убивать тех самых лордов, которые привели их к власти, и основы их империи рушатся. Со временем, в страхе и безумии, они исчезают и, в конце концов, склонны умирать от собственных рук или от рук своего народа.

Ваггит приводил примеры настолько жестоких мужчин и женщин, что даже рассказывать об этом было душераздирающе.

Так закончится Шадоат? – задумался Фаллион.

В тот момент урок показался скучным, простым чтением страниц пыльных старых книг.

Теперь Фаллион узнавал о таких вещах из первых рук.

Голод грыз его живот. Жажда стала мучительным спутником.

Именно при таких обстоятельствах мальчики приняли своего первого посетителя. Фаллион ожидал, что появится сама Шадоат, но вместо этого он проснулся в своей камере, его зрение затуманилось, и, взглянув вверх, увидел Дивера Блайта, выглядывающего сквозь решетку с факелом в руке и бессмысленно ухмыляющегося.

Как они с вами обращаются, мальчики? — спросил Блайт.

Джаз был без сознания. Фаллион взглянул на него и увидел бледного и уязвимого. Впервые Фаллион начал беспокоиться, что его младший брат умрет.

Последние пару дней были хорошими, не так ли? — спросил Блайт.

Фэллион не хотел, чтобы Дивер увидел, как его избивают. Задыхаясь, он сказал: Я здоров, а ты? Но его голос выдавал его возмущение.

Это он на нас напал, — понял Фэллион. Это он меня предал.