Чтение онлайн

– Нет! – Николай Николаевич резко затормозил и развернулся на сто восемьдесят градусов так неожиданно, что Радзинский практически врезался в него и Аверин не упал только потому, что Викентий Сигизмундович машинально придержал его за плечи. – Оскорбительна суть, а не только форма твоего… заявления! – непреклонно стряхивая его руки со своих плеч, звенящим от напряжения голосом заговорил Аверин. – По-твоему выходит, будто я из личной неприязни принижаю достоинства твоего любимого Ромы! На самом деле – и ты прекрасно об этом знаешь – я каждый раз останавливаю тебя, когда ты начинаешь его восхвалять, просто потому, что мне страшно! Меня охватывает паника всякий раз, когда я вспоминаю, какого монстра мы пригрели! И у меня сердце кровью обливается, когда я наблюдаю, как тяжело приходится с ним Кириллу! Поэтому – да, я рад, что какое-то время тот сможет пожить спокойно, как он этого, несомненно, заслуживает!

Радзинский слушал Николая Николаевича с такой жалостью и с таким горячим сочувствием, что любой другой на месте Аверина непременно счёл бы себя смертельно оскорблённым тем откровенным снисхождением, которое сквозило в его взгляде.

– Ну, Коль, ну, прости, – наконец, пробасил он виновато. – Не хватало ещё нам поссориться. Коль, я тебя умоляю… – просительно сказал Викентий Сигизмундович и протянул к Аверину руки.

Николай Николаевич смерил Радзинского всё ещё гневным взглядом, но потом со вздохом шагнул ему навстречу и обнял, прижавшись щекой к его могучей груди. Радзинский удовлетворённо хмыкнул и, в свою очередь, крепко обхватил Аверина руками и потёрся носом о его макушку.

– Вот и славно, – бархатисто мурлыкнул Викентий Сигизмундович. – А по поводу Шойфета… Я только хотел обратить твоё внимание, что у него всё не как у людей. Он видит тот блок, который поставил ему Бергер, причём видит его именно в тот момент, когда тот начинает работать. Ты мог предположить что-нибудь подобное? Лично я потрясён. Шойфет, несомненно, великолепно натаскан замечать любого рода магическое воздействие, которое может быть на него оказано. Просто он ребёнок ещё и сам этого не понимает. Помнишь, он увидел рудневскую привязку до того, как тот реально её сделал? Нам стоит это учитывать.

– Кеш, я на пенсию хочу. Я так устал… – вдруг жалобно прошептал Аверин, теснее прижимаясь к Радзинскому.

– Ко-о-ля… – нервно засмеялся Викентий Сигизмундович. – Побойся Бога! Ты… мальчик ещё!

– Ничего, что я седой?

– Коль, вот честно – я даже не заметил, как ты поседел! Светленьким был, светленьким и остался! А, насчёт того, что устал – потерпи немного. Скоро каникулы. Будешь у меня только есть, спать и гулять. И книжки читать только для развлечения!..

====== Глава 98. Свои люди... ======

– Извинения приняты? – Роман с улыбкой указал на обмотанные вокруг рудневского запястья сапфировые чётки.

– Ты само очарование, Роман Аркадьич! Как можно долго на тебя сердиться? – криво усмехнулся в ответ Руднев. Он был морально готов к этой встрече. Но его тело – увы! Во-первых, Андрея Константиновича – нет, не тошнило в присутствии Романа, хуже – он задыхался. Во-вторых, рассудок твердил, что перед ним – московский подросток, сын его однокурсника, мальчик с не очень хорошими наклонностями, однако всё же мальчик. Но тело ясно ощущало, что перед ним – Повелитель, его – Руднева – Наставник, существо очень опасное, могущественное и жестокое.

Похоже, Роман прекрасно понимал, что происходит с боссом, потому что любезно предложил ему сесть в кресло, а сам отошёл в противоположный угол аверинского кабинета и остановился возле книжного шкафа чёрным зловещим силуэтом.

– Не думайте, что я переоценил свои силы, – обратился он оттуда к господину адвокату. – Я бы справился. Я знаю, как изменить направление. Я бы зацепился за Карту.

– Ну, конечно, во всём виноват я. Кто бы сомневался… – сухо откликнулся Руднев.

Ох, как Роман Аркадьич взвился! Как гневно сверкнул глазами! Хорошо, что сумел притушить свои эмоции… Но Андрею Константиновичу хватило и этой дозы романовой агрессии – он сразу сдержанно схватился за сердце.

– Николай Николаевич! – тотчас крикнул Роман. Аверин с книгой в руке немедленно возник на пороге. – Можно Вас попросить поприсутствовать?

Николай Николаевич скользнул внимательным взглядом по напряжённой спине Руднева и смиренно кивнул:

– Конечно, Рома.

Он сел в соседнее с рудневским кресло, как можно ближе к господину адвокату, и деликатно положил свою ладонь на серый рукав его пиджака.

– Ладно. Я виноват, – усмехнулся Роман. – Я должен был всё предусмотреть. – Он неспешно приблизился, пристально наблюдая за рудневской реакцией и, убедившись, что всё в порядке, взял стул, поставил его напротив босса, и сел по своему обыкновению на него верхом, положив локти на деревянную спинку. – А Вы похорошели и помолодели, Андрей Константинович, – неожиданно хмыкнул он. – Магия?

– Нет, Роман Аркадьич. Это смерть пошла на пользу моей внешности. Рекомендую, – любезно улыбнулся господин адвокат. – И я попросил бы – без фамильярности, – холодно добавил он.

– Да я и так уже – на «Вы», со всем почтением!.. – развёл руками Роман. Но, поймав укоризненный взгляд Николая Николаевича, покорно вздохнул, – Ладно, постараюсь…

– Может, перейдём к делу? – вежливо поинтересовался Руднев.

– Перейдём, – весело согласился Роман. – Вы мне снова нужны, как воздух, Андрей Константинович. Я не случайно о Вашей внешности заговорил. Мне нужен Ваш мастерски созданный образ, Ваш опыт, Ваша репутация в определённых кругах. Я предлагаю Вам стать мной. Действовать от моего имени, желательно так, чтобы никто не заподозрил обмана.

– Прости, Роман Аркадьич, но я не понял ни-че-го, – с искренним недоумением признался Руднев.

– Объясняю, – охотно отозвался Роман. – Одним из последствий нашего с Вами неудачного эксперимента с проводником оказалась активация моей связи, скажем так, с группой людей, за которых я несу ответственность. По иронии судьбы люди эти один другого краше: маги, колдуны, ведьмы… Наверное, есть кое-кто и попроще, но они ничего и не уловили – их нам потом придётся искать… Сами понимаете, шестнадцатилетний мальчик в их глазах вряд ли будет авторитетом. А вот Вы… В общем, я готов на всё, чтобы Вы согласились. Имейте в виду: я не отстану. Для меня весь вопрос в цене – можете торговаться. Только – одна маленькая деталь – Вы тоже один из этих людей. Собрать их и наставить на путь истинный наша с Вами (ну, ещё Евгения Алексеевича) святая обязанность. Ну, так как? Что скажете?

А сказать-то было решительно нечего. Андрей Константинович, потрясённый до глубины души, молчал и глядел на Романа с таким ужасом, с такой тоской, с таким отчаянием, как будто только что выслушал из уст судьи свой смертный приговор. Молчал и Роман. Ждал, разглядывал босса, ухмылялся.

Тогда заговорил Николай Николаевич.

– Дело обстоит не совсем так, как нам Рома сейчас изложил. Правда о мире проста: Вселенная – это единый организм. И мы все связаны. Те, кто в силу своего духовного возраста способны позаботиться уже не только о себе и о своём собственном духовном развитии, но в состоянии помочь и другим, получают такую возможность. Однако наше сознание ограничено – любой духовно развитый человек это понимает – поэтому мы не можем действовать по собственному усмотрению. Мы полагаемся на Промысел, который охватывает всё, а, значит, намного точнее и в частностях. Задача каждого из нас: стать безупречными проводниками этого Промысла – всеобъемлющего Божественного плана, который касается всех. Ну, и, разумеется, по нашей малости фронт наших работ ограничивается на определённом этапе теми людьми, которые непосредственно с нами связаны. Это тоже духовная реальность: мы не приходим в этот мир поодиночке.

Теперь, что касается конкретно вашей линии… У нас, если вы заметили, нет главного, потому что мы все относимся друг к другу с любовью. Тот, кто сильнее, кто старше, для нас скорее отец, чем повелитель. У вас же, в силу всем нам понятных причин, никто не желает подчиняться, каждый считает себя самым-самым и, соответственно, признаёт только силу. Самым сильным в вашей связке объективно является присутствующий здесь Рома. Что все невольно и засвидетельствовали, явившись к нему на поклон. Это значительно упрощает задачу. А о трудностях мы поговорим после того, как услышим ответ Андрея Константиновича.