Чтение онлайн

– А зачем? – Роман, не глядя на него, пренебрежительно кидал в сумку свои вещи.

– Разве… никто ничего не заметил?

– Ты меня всё-таки недооцениваешь…

Кирилл сообразил, что такой глупый вопрос он, действительно, мог бы и не задавать. Ему, правда, не нравились методы, с помощью которых Князев обычно добивался желаемого, но в бутылку лезть из-за этого не стал. – Спасибо, – серьёзно сказал он.

Роман усмехнулся и наконец-то взглянул на него:

– Я думал, ты мне будешь мораль читать…

– Боюсь, это не входит в мою компетенцию, – грустно ответил Кирилл.

При этих словах Роман дёрнулся и как-то подозрительно на него покосился.

– Скажи, Бергер, – ни с того ни с сего спросил он, когда они вышли в коридор, – А почему у тебя такая фамилия непатриотичная?

– Думаешь, я еврей? – быстро сообразил Кирилл. – Как ты? Мальчик с «патриотичной» фамилией…

– С ума сойти! Ты антисемит? – натянуто улыбнулся Князев.

– Упаси меня, Боже, от подобного несчастья! Но я всё равно не еврей. Не надейся.

– Значит, всё-таки немцы поучаствовали?

– Ещё до революции кто-то из предков осел в России. За столько лет наш род обрусел давно. Только фамилия осталась.

– Понятно.

Они брели рядом по коридору, преодолевая хаотичное движение толпы. Бергер периодически придерживал Князева за рукав, чтобы он не терялся в этом людском водовороте.

– Скажи, – Роман задумчиво разглядывал глянцевые носки своих ботинок, наблюдая, как при каждом шаге на них вспыхивали и гасли солнечные искры, – А ты принципиально никогда не пользуешься своими, хм… возможностями?

Кирилл ответил не сразу. Рассеянно глядя в пространство, он пару раз столкнулся с шедшими навстречу учениками. Потёр ушибленное при этом плечо и неохотно проговорил:

– Я считаю, что те скромные способности, которые у меня есть, достались мне не для развлечения. Самое правильное – использовать их для собственного развития, а не для удовлетворения своих желаний. А если хочешь кому-то помочь, можно сделать это незаметно. Ты, конечно, не в счёт. Ты не мог не увидеть, что я делаю. А я не подумал о последствиях и теперь вот расплачиваюсь…

– Жалеешь?

– Раскаиваюсь. Если бы ты знал как!..

– Хочешь меня обидеть? – вкрадчиво спросил Роман.

– Как ни прискорбно в этом признаваться – да, – честно ответил Кирилл.

Они обменялись ироничными взглядами и одновременно прыснули со смеху. Лёд был растоплен.

Кирилл после этого сразу повеселел. Пребывание в состоянии конфликта действовало на него угнетающе. Он почувствовал огромное облегчение, избавившись одновременно и от чудовищного напряжения, которое вызывала в нём непонятно откуда взявшаяся ненависть к Роману, и от чувства вины, которое осознание этой ненависти в нём порождало.

Ну, зачем, в самом деле, им ссориться? Чего делить? Если хорошенько подумать, пересечение их путей действительно было неизбежно. Даже странно, что этого не произошло раньше. Но разве это накладывает на него какие-нибудь обязательства? Всё осталось по-прежнему: и Николай Николаевич, с которым так безумно интересно и так спокойно, и уходящие в бесконечность ряды непрочитанных книг, которыми можно всё так же упиваться, забыв обо всём на свете, и ждущие открытия истины – одна светлей и грандиозней другой. Есть ли среди этого многообещающего великолепия место для Ромы Князева? Посмотрим. Скорей всего, он сам в ближайшем будущем потеряет к нему интерес. Ему не нужны ни книги, ни истины. Он, словно одурманенная сивилла, бредёт, не приходя в сознание, сам не знает куда, на какой-то жуткий пугающий зов, который притягивает его со страшной силой. Что у них общего? Парта, которую они теперь между собой делят? Пожалуй. Они, как две параллельные линии, могут всю жизнь идти рядом, никогда не пересекаясь. Если бы не Николай Николаевич, так заинтересовавший Князева, этот зазнайка никогда и не узнал бы, что учился в одном классе с тем, кто имел возможность за ним наблюдать.

Размышляя в таком ключе, Кирилл быстро пришёл в норму, и на первый этаж к кабинету биологии спустился уже прежний безмятежно смеющийся Кира Бергер, с восторгом и счастливым замиранием сердца глядящий на этот мир. А Роман, незаметно наблюдая за ним, чувствовал какую-то непонятную тоску и страх, как будто свершилось что-то неотвратимое. Будто всё прежнее внезапно стало лишь призрачным воспоминанием, до которого не дотронуться, к которому не вернуться…

====== Глава 24. Общий язык ======

– Я знаю, о чём ты хочешь поговорить, – Кирилл остановился на ступеньках школьного крыльца в распахнутой куртке, с восхищением глядя на огромные, гладкие, как зеркало, лужи, в которые бескрайнее небо пролилось яркими каплями ослепительно голубой эмали. – Пойдём ко мне? – внезапно предложил он.

– Пойдём, – устало согласился Роман, которого едва не взлетающий от непонятного счастья Бергер немного выводил из себя.

– Нет, я не настаиваю… – смеясь, прищурился Кирилл.

– Пойдём. – Роман, хмурясь, подхватил его под локоть и заставил спуститься вниз.

Всю дорогу до дома Бергер разве что только не пел. Он с упоением вдыхал весенний воздух, читал стихи и беспрерывно восторгался природой. Роман тихо дивился про себя, но вежливо молчал.

– Рома? Приятно видеть тебя в нашем доме, – сердечно поприветствовала гостя мать Кирилла – Катерина Сергеевна. (Вот что значит правильная репутация – отличник и всё такое – все двери перед тобой открыты!..).

Роман с первого же взгляда понял, что Кирилл похож явно не на маму. Она оказалась темноволосой, аскетичной и строгой дамой. Что-то общее, конечно, было у неё с сыном в чертах лица, но не более того. Гладко причёсанные волосы, стянутые узлом на затылке, длинная юбка, аккуратный передничек – всё это было родом даже не из прошлого, а из позапрошлого века. – Немедленно обедать, – не терпящим возражений тоном сказала она. – Надеюсь, против постной пищи Роман ничего не имеет?

– Нет, мама, для него главное, чтобы всё было кошерным, – почтительно ответил на это Кирилл, придав своему лицу самое серьёзное выражение.

– Кирилл шутит, – холодно ответил Роман, испытывая огромное желание, дать Бергеру затрещину.

Катерина Сергеевна смерила сына осуждающим взглядом и скрылась в кухне.

– Хватит резвиться, – прошипел Роман умирающему от смеха Бергеру.

– Но я же должен был обозначить твою этно-конфессиональную принадлежность, – Кирилл сделал большие глаза и прошептал, – Во избежание недоразумений…

– Кстати, как девичья фамилия твоей матери? – поинтересовался Бергер, когда они уже сидели за столом, и Катерина Сергеевна вышла из кухни, оставив их одних.

– Шойфет, – мрачно ответил Роман, с ожесточением протыкая вилкой шляпку гриба.

– О-о-о! – с уважением протянул Кирилл. – Ты, случайно, не от Судей Израилевых ведёшь свой род (1)?

1 Эта фамилия происходит от еврейского «шофЭт» – судья.

– Всё может быть, – ещё мрачнее отозвался Роман, потом, сообразив что-то, с удивлением поднял взгляд на Кирилла. – Ты что – знаешь иврит?