Чтение онлайн

– Шалом алейхем (3), – с вызовом ответил Роман на его язвительный намёк насчёт своей национальной принадлежности.

3 Традиционное приветствие на иврите. Переводится буквально как «мир вам».

– Шалом. Барух аба (4). – Парень, с интересом поглядев на него сверху, ловко спрыгнул с лестницы и, вытерев ладони о джинсы, протянул ему руку. – Ливанов. Павел Петрович. Будем знакомы.

4 Благословен входящий – (иврит). Что-то вроде «добро пожаловать».

Слава Богу! Хоть кто-то здесь считает нужным представляться.

– Роман. – Ладонь у Ливанова сухая и тёплая. Надёжная такая ладонь.

– Что-то ты похудел с нашей последней встречи, – широко улыбнулся Ливанов. – Твоё приключение никак тебя не отпускает?

– Да я так понимаю, что оно успешно продолжается, – понимающе хмыкнул Радзинский.

Роман гневно сверкнул глазами:

– Это моё личное дело. Не так ли?

– У тебя ещё остались иллюзии по этому поводу? – захохотал дед. – Впрочем, как тебе будет угодно… – развёл он руками. – Ладно. Пойдём, – он обнял Романа за плечи и повёл к столу. – Надо тебя покормить, а то ты и вправду какой-то бледный. Паш, сбегай наверх, принеси плед, а то наш отважный покоритель иноматериальных слоёв простудится в своей пижаме.

– Если Вы контролируете всё, что я делаю, почему Вы не остановили меня? – сбрасывая его руку, со злостью спросил Роман.

– Потому что по невероятному стечению обстоятельств ты двигался в правильном направлении, – спокойно ответил дед. – Хотя… такими увлекательными зигзагами!.. – восхищённо добавил он, опуская свою тяжёлую руку ему на голову.

– Ух ты!.. Вы знаете, как «правильно»?!

Но дед явно не принимал его всерьёз, что, разумеется, бесило Романа ещё больше.

– Шойфет! – примирительно сказал он. – Ты что, пришёл права качать? Или всё-таки – посидеть со старыми друзьями, выпить по маленькой… Я имею в виду – чашечке кофе! Я знаю, что ты любишь крепкий, чёрный и без сахара, – издевательски заметил он.

– Очень хорошо, что Вы это знаете, – прошипел Роман. – Да, я пришёл посидеть и, если хотите, выпить с Вами – чашечку кофе, как Вы верно изволили заметить. И я не уйду, пока Вы мне всё не объясните. Все Ваши манипуляции. А также, по какому праву Вы их себе позволяете в отношении меня. Я понятно изъясняюсь?

– Остынь, парень, – с лёгкой угрозой в голосе произнёс Радзинский, и у него получилось это очень весомо. – А то, как бы тебе не пришлось объясняться. Я не твой босс, если ты ещё не понял. Меня твои «шалости» отнюдь не умиляют.

Сзади тихо появился Ливанов и набросил Роману на плечи плед. Очень вовремя, потому что тот по обыкновению уже пришёл в бешенство и готов был наговорить Радзинскому кучу всяких гадостей.

– Ты хотел о чём-то спросить? – заботливо поинтересовался Ливанов. И столько человеческого участия было в его голосе, что Роман моментально проникся к нему доверием и, слово за слово, (метнув предварительно в сторону деда исполненный ненависти и презрения взгляд), начал рассказывать ему про свои путешествия, про долгие беседы у костра, о зелёных долинах и сладком притяжении незнакомых слов... Ливанов слушал серьёзно и сосредоточенно, энергично кивал и незаметно подвигал Роману то бифштекс, то салат, то пирожное. Радзинский, скрестив руки на своей могучей груди, взирал на них снисходительно, как на детей.

– Я очень хорошо тебя понимаю, – проникновенно говорил Ливанов. – Я сам с детства просто бредил Востоком: арабские сказки, мудрые суфии, таинственные путешествия и прекрасные дворцы… Но по-настоящему я проникся этой культурой, когда начал учить языки. Это поистине волшебное средство – впитываешь в себя чужую речь и сразу оказываешься в другом измерении, где по-другому живут, по-другому думают, где другие запахи и вкусы…. Правда, потом понимаешь, что человек – это категория универсальная. И именно человечность образует основы любой культуры.

Обаяние Ливанова, его спокойный, уверенный голос, исключительно позитивное отношение к жизни подействовали на Романа тонизирующе. Как-то сразу всё сошлось, всё стало просто и ясно.

– Возможно, тебе просто следует начать учить язык, и это подскажет тебе, что делать дальше, – предположил Ливанов.

Роман внутренне согласился с этой мыслью. Карта явно давала ему ниточку. Надо за неё держаться. Настораживало только направление, которое уже угадывалось по этим первым шагам. Что там у нас написано на древнееврейском языке? Вот именно… А религиозные искания никогда не привлекали Романа. И всё же он не мог противиться желанию с головой погрузиться в своё новое безумное увлечение.

– Пожалуй, сейчас это единственное, чего я на самом деле хочу – учить иврит, чтобы… Неважно… – Роман смутился, что было для него совершенно несвойственно.

– Так в чём же дело? С удовольствие дам тебе несколько уроков. У меня в данный момент есть такая возможность, – неожиданно предложил Ливанов.

– Вы? Правда? – Роман посмотрел на него почти с восторгом. Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Так не бывает. Или бывает?

– Зачем мне тебя обманывать? – Ливанов вынул из заднего кармана джинсов маленький блокнот и карандаш и черкнул на листочке несколько строк. – Вот, держи. Здесь мой адрес и телефон. Позвонишь, когда сможешь. У тебя, как я понимаю, скоро уже и каникулы начнутся? Ну, да это неважно. Ни к чему ждать каникул.

Запиликал мобильник.

– Это у меня? – Ливанов стал хлопать себя по карманам. Но Радзинский уже торопливо выбирался из-за стола, приложив трубку к уху.

– Да. Здравствуй, дорогой… Коль, неужели так трудно было позвонить вчера вечером?.. А вот я, представь, всё равно волновался!.. – Он вышел на крыльцо, и слов уже стало не разобрать.

– Это «Ники», – улыбаясь, прошептал Ливанов, многозначительно округляя глаза. – Если Викентий Сигизмундович не расстаётся с телефоном, значит Николай Николаевич в отъезде.

– Как в отъезде? А школа? Занятия ведь ещё не закончились! – Роман насторожился.

– Насколько я знаю, он твоего Бергера куда-то повёз, – мягко сказал Ливанов, вертя в пальцах карандаш.

– Моего?!

– Я сказал «своего», – очень натурально обиделся Ливанов. – Со школой он всё утряс: Бергера досрочно аттестовали по всем предметам, так что до осени, ты его, наверное, и не увидишь. Впрочем, тебе это, скорей всего, не интересно – вы ведь почти не общались. Верно?

– В общем, да, – опуская глаза, пробормотал Роман.

– Тебе пора, – помолчав, подсказал Ливанов. – Викентию Сигизмундовичу сейчас не до тебя. Когда Аверина нет, он скучный и злой, – усмехнулся он.

– Спасибо Вам. Я обязательно позвоню. Завтра можно?

– Конечно, можно.

– А Вы, – Роман вперил в него пытливый взгляд, – объясните мне всё?

– Постараюсь, – честно ответил Ливанов. – Приятно было познакомиться с тобой, Рома.

Роман хотел ответить, что тоже очень рад их встрече, но перед глазами по обыкновению всё стало расплываться и погасло.