Чтение онлайн

Ступив под своды этого сооружения, Роман засмотрелся: разноцветные, похожие на северное сияние всполохи скользили по гладким белым стенам, высоким колоннам, отражались в хрустальных струях тихо поющей воды.

– Что скажешь?

– Чего-то не хватает, – пробормотал Роман и тут же снова увидел под ногами траву, позлащённую вечерним солнцем, и покачивающийся перед самым носом красный китайский фонарик.

– Извини. Я должен был убедиться, – лаконично объяснился Чингиз и мгновенно ретировался.

– Он тебя не напугал? – Сзади тихо возник Аверин и участливо приобнял Романа за талию. Глаза учителя вдохновенно сияли совсем как в том воспоминании, которое Роману удалось подсмотреть в голове у Радзинского. Роман даже загляделся: такое одухотворённое было сейчас у Аверина лицо, и каждая чёрточка как будто тонкой кисточкой прописана, как на иконах.

– Скорее разозлил, – сдержанно ответил Роман.

Аверин тихонько фыркнул:

– Рудневская школа!.. – и отпил чего-то искрящегося из высокого бокала.

– Может, Вы объясните, чего он от меня хотел?

– Скорее всего, он предлагал тебе своё знание. Я краем уха слышал, что тебе оно показалось недостаточным? Ничего удивительного! Суфийский путь не для тебя…

– Он суфий?

– Он ученик. Очень преданный ученик. Кешу с наставником Чингиза связывают давние и крепкие дружеские отношения. У него вообще довольно много друзей среди мусульман: арабов, иранцев, сирийцев, кавказцев… Я думаю, тебе, как и Ливанову, следует уделить особое внимание этому направлению. Пойдём к столу! – он потянул Романа туда, где раздавались голоса и весёлый смех.

Роман послушно последовал за ним, попутно отмечая, как необыкновенно молодо выглядит этим вечером Аверин: в белых брюках и синем приталенном пиджаке, без галстука, с вольно расстёгнутым воротничком рубашки он смотрелся вообще юношей. Внезапно Роман понял: на Аверина тоже влияет скопление в одном месте …хм …кого – магов? экстрасенсов? Только он, в отличие от Романа, купается в этом ощущении, как дельфин в водах ласкового моря и никакой избыток энергии на него не давит.

– А все эти люди… что именно их связывает? – подал голос Роман.

Аверин беззаботно рассмеялся.

– Если бы это было так легко объяснить! – Он остановился под вишней, в листве которой прятались мелкие зелёные ещё ягоды, и помолчал немного, поглаживая пальцем бокал. Лицо Аверина в бронзовых бликах заходящего солнца завораживало своей скульптурностью. – Когда мы с Кешей познакомились, – с улыбкой продолжил учитель, внимательно изучая при этом взглядом каждую чёрточку лица собеседника, – нам казалось, что мы с ним одни такие в целом свете. Мы, знаешь, как друг за друга держались! Я бы скорее согласился, чтобы мне руку отрезали, лишь бы его не потерять!..

Роман слушал, боясь лишний раз выдохнуть, чтобы не спугнуть непривычную откровенность Аверина – или он всегда был такой? Просто Роман и не общался с ним толком…

– Рано или поздно духовная практика подводит человека к порогу, переступив который, он обнаруживает сотни, тысячи таких, как он, – светясь от ничем не замутнённого счастья, продолжал Николай Николаевич. – Вот ты спрашиваешь, что нас всех связывает. И, наверное, подразумеваешь существование некой организации. Увы! Ничего, что напоминало бы масонскую ложу или тайный орден… Понимаешь, любая организация имеет тенденцию вырождаться. Всегда. Но сознательным людям не нужны внешние стимулы и формальные рамки, чтобы выполнять свою работу.

– Какую работу?

– Есть Промысел. Понимаешь? Чем безупречнее мы его выполняем, тем чище результат. Достигший определённого развития человек уже не делает ничего по своему почину. Каждый действует в рамках своей миссии, выполняя свою жизненную задачу. Но от того, справится ли он, зависит и общий итог.

– А как узнать, какой он – Промысел?

– Расти, Рома, – тихо засмеялся Аверин. – И всё узнаешь. Я имею в виду духовный рост, конечно.

– Ну вот! Только всё стало проясняться, как Вы опять начинаете нагонять туману! – с досадой воскликнул Роман.

– Извини, Рома. Я просто устал, – душевно улыбнулся ему Аверин, снова прикладываясь к бокалу. – И потом: чтобы получить нужные ответы, необходимо задавать нужные вопросы. Потому что, если ты не в состоянии задать правильный вопрос, ты не сможешь вместить ответ.

– Я чувствую себя Алисой в Стране Чудес, – недовольно пробормотал Роман.

Николай Николаевич звонко расхохотался.

Откуда-то из-за кустов вынырнул Радзинский.

– Коля! – он подхватил Аверина под локоть. – Этот чернокнижник тебя обижает? – нахмурился он и сурово зыркнул в сторону Романа. – Хочешь, я ему настроение испорчу?

– Нет, Викентий. Я хочу, чтобы ты крепко взял его за руку, усадил рядом с собой и хорошенько бы за ним присматривал, – строго ответил Николай Николаевич и тут же засмеялся. – Что это? – он погладил, висящий на шее Радзинского длинный шёлковый шарф с необыкновенно тонкой изящной вышивкой. – Наверняка Аделаида тебя осчастливила? И – вне всякого сомнения – ручная работа. Кашмирская? Пенджабская? Мумбайская?.. Как ей удаётся делать покупки, не выходя из Нирваны? Ты не спрашивал?

– Коля! – укоризненно пробасил дед. – Ну почему ты так предвзято к ней относишься? – И он осуждающе поцокал языком, умело скрывая рвущийся наружу смех.

– А как мне ещё относиться к человеку, который уже больше десяти лет упорно называет тебя Иннокентием? А уж после того, как она явилась на защиту моей докторской босиком и в какой-то пижаме «дизайнерской» работы, я имею полное право озвереть.

Радзинский крепко прижал Аверина к себе и расхохотался-таки, всхлипывая ему в макушку.

– Но шарфик-то всё-таки красивый! – отсмеявшись, расправил он злосчастный подарок.

– И крепкий, – согласился, смахивая слёзы, полузадушенный, раскрасневшийся Аверин, впечатанный в широкую грудь Радзинского. – Я буду им тебя к стулу привязывать, когда ты в очередной раз попытаешься вытрясти из меня лишнюю информацию…

Продолжая от души веселиться, они с двух сторон подхватили Романа под руки и повлекли вглубь сада, где под звуки гитарных струн мирно общались их загадочные гости.

За столом Радзинский увлечённо любезничал с дамами, сыпал анекдотами, тостами и комплиментами, не переставая при этом усердно потчевать Романа и отвечать на ехидные замечания Аверина по поводу его завидной активности. Роман, который обнаружил, что и в правду уже проголодался, не препятствовал Радзинскому терроризировать себя с гипертрофированным «демьяновским» гостеприимством. Он, не торопясь, пробовал всё, что дед подкладывал ему в тарелку и хищно поглядывал в сторону Панарина, с которым ему ужасно хотелось побеседовать.