Чтение онлайн

– В другой раз, – мягко ответил учитель. Он улыбнулся как-то одними губами, и Роман поёжился под внимательным взглядом его стальных глаз.

– Почему? – вежливо поинтересовался он.

– Ему сейчас не до разговоров.

– А меня это не волнует, – холодно прищурился Роман.

– А тебя сейчас вообще ничего не будет волновать, – бесстрастно пообещал Аверин.

Роман ухмыльнулся.

– Начинается… А я-то всё жду: когда мне на моё место укажут?

– Можно подумать, ты знаешь, где твоё место.

«Ром, просто помолчи», – раздался в голове голос Бергера. «Пока Руднев в больнице, ты всё равно не сможешь с ним пообщаться. За ним тут куча народа присматривает!».

Роман прикусил губу, чтобы удержать расползающуюся по губам идиотскую ухмылку и преданным честным взглядом уставился на Аверина, на плече которого с самым невинным видом скромно примостился Бергер.

– Я всё понял, – заверил учителя Роман. – Домой, так домой, – покладисто согласился он.

====== Глава 57. Учиться, учиться и ещё раз учиться ======

До приезда родителей оставалось совсем немного времени, и Роман поначалу думал просто насладиться эти несколько дней одиночеством. Но очень скоро он понял, что элементарно не знает, куда себя деть.

В первый момент, когда он только переступил порог квартиры, на него навалилась вдруг такая тоска, что он чуть не бросился со всех ног обратно к Радзинскому, который наверняка не успел к тому времени далеко отъехать от дома. Но – гордость не позволила.

Он прошёлся по комнатам: кресло-кровать так и стояло, забытое, на самой дороге. В кухне на столе тихо зацветал заваренный Бергером чай, а в мойке сиротливо стояла брошенная им же в расстройстве чашка. Роман, ссутулившись, сел на диванчик и огляделся: всё какое-то далёкое, смутное – словно из прошлой жизни.

От погружения в полноценную депрессию, его удержала врождённая душевная чёрствость: копаться в переживаниях, воспоминаниях и эмоциях ему было не интересно. И барахтаться в сентиментальных соплях – противно.

Телефончик Ливанова нашёлся быстро.

– А, ребёнок! Здравствуй! – радостно поприветствовал Романа Павел Петрович. – Скучаешь? Так и быть – приезжай. Жена с дочкой как раз на дачу уехали.

Роман долго ждать себя не заставил – прилетел, как на крыльях. Перед выходом ещё успел позвонить Мюнцеру: прощупать почву насчёт продолжения занятий. Исаак Израилевич попросил несколько недель отпуска, ибо собирался в ближайшие дни посетить историческую родину.

Ливанов встретил его с распростёртыми объятиями. Затянутый в свои любимые джинсы он выглядел необыкновенно энергично, как будто прямо в данную минуту собирался, по крайней мере, покорить Эверест. Его кипучая энергия, требовавшая, по-видимому, от своего хозяина постоянных жертв, побудила его затеять в доме грандиозную уборку: в комнате гудел пылесос, на распахнутом окне висела мокрая тряпка, шторы бодро полоскались в стиральной машине. А в кухне обиженно мяукал кот, которого заперли там во избежание несчастного случая – чтобы бестолковое животное не сигануло бы в открытое окно за какой-нибудь пичужкой.

– Лучше предсказуемая неприятность, чем, к примеру, неожиданная травма, – охотно делился своими соображениями Ливанов, протирая плафоны в люстре. Он пытался объяснить Роману мотивы своего добровольного энтузиазма в деле наведения чистоты и порядка. – Знание – очень практичная вещь, Рома. Астрология – прекрасный тому пример. Есть энергия – есть событие, нет энергии – нет события…

– А Вы разбираетесь в астрологии? – осторожно спросил Роман. Ему давно хотелось познакомиться с этим предметом поближе.

– Вообще-то я дипломированный астролог. – Ливанов спрыгнул со стула и кинул тряпку в ведро.

– Научите? – мгновенно загорелся Роман, чем несказанно удивил хозяйственного журналиста.

– Разве Руднев тебя не научил?

– А разве Руднев астролог?

– Он очень хороший астролог, Рома. Можешь мне поверить. – Ливанов сел на подлокотник кресла и с интересом поглядел на подростка.

– Отлично! Буду иметь в виду, – бодро улыбнулся Роман. Но, поскольку Ливанов продолжал гипнотизировать его любопытным взглядом, уже раздражённо добавил, – Перестаньте меня жалеть. Андрей Константинович не брал меня в ученики. У нас сразу был уговор: я выполняю его поручения, он отвечает на мои вопросы. Всё.

– Я-ясно, – задумчиво протянул Павел Петрович, насмешливо блестя глазами.

Под его рентгеновским взглядом Роману стало как-то неуютно.

– Вы мне не ответили, – сухо напомнил он.

– Какие могут быть разговоры? – Ливанов сразу вскочил и по-молодецки встряхнул своей кудрявой шевелюрой. – Конечно, научу! Сейчас я с уборкой закончу и приступим!

Вдохновлённый открывшейся вдруг радужной перспективой Роман вызвался своему благодетелю помочь, о чём изо всех сил старался потом не жалеть, потому что ещё целый час ему пришлось протирать зеркала, пылесосить книги, а напоследок – стирать пыль с листьев огромного фикуса, у которого этих самых листочков было наверное тысяча, никак не меньше.

Уже поздний вечер, а Роман всё ещё корпит над расчётами: Ливанов заставил его вручную вычерчивать свою натальную карту и самостоятельно высчитывать аспекты. Роман не в претензии – ему хочется детально разобраться в процессе составления гороскопа. Компьютерная астрологическая программа хороша для того, кто отлично понимает какие операции остались «за кадром» между введением в память компьютера необходимых данных и мгновенным появлением на экране монитора готового результата.

Ливанов подсаживается к столу, за которым расположился Роман и глядит с интересом, но не на карту, а на него самого. Роман отвечает ему вопросительным взглядом.

Ливанов улыбается лукаво:

– Ты так увлёкся, – хмыкает он. – Вокруг тебя уже воздух искрит. Сразу видно – человек дорвался до того, о чём страстно мечтал.

– А я и не скрываю. – Роман небрежно поводит плечом. – Жутко затягивает. А что – домой пора?

– Да ладно уж! Оставайся, – широко улыбается Ливанов.

– Здорово, – счастливо выдыхает Роман. – Спасибо.

– Но, по-моему, пора перекусить, – безжалостно добавляет Павел Петрович и Роман вздыхает.

– А можно, я сначала закончу? Ну, всего полчасика!

– Да какие полчасика? Здесь до рассвета работы! – хохочет Ливанов. – Всё-всё – пойдём. – Он отбирает у Романа ручку, закрывает эфемериды и тянет его за собой на кухню.

В кухне светло, уютно. Фарфоровые тарелочки на стенах – с нежными, тающими пейзажами светящимися почти акварельной прозрачностью. Небольшой круглый стол уже накрыт и Роман усмехается: