Чтение онлайн

Кровь отхлынула от моего лица. Это было... Не знаю, как лучше сказать... Это выглядело почти прекрасно. Если, конечно, забыть, на что смотришь.

На постели лежала очень пожилая женщина. Преступники разбили в спальне все осветительные приборы, а настольную лампу приспособили под потолком так, что узкий луч света падал лишь на лицо жертвы. Длинные седые волосы женщины были так разложены на подушке, что казалось будто вокруг головы пылает серебряное пламя. Впрочем, кому-то могло показаться, что это вовсе не пламя, а серебристый нимб, который обычно сияет над головами святых на иконах и картинах. И на её лице я увидела то выражение, которое бывает на изображениях праведников. Или на лице Будды. В этом выражении было понимание, какое-то неземное просветление или что-то еще в этом роде. Если бы не смертельная бледность щек, можно было подумать, что она спит. Бледность и пластмассовая трубка, связывающая её левую руку со стоящим на полу сосудом, емкостью не менее двух галлонов.

Сосуд был почти пуст, но для того, чтобы обнаружить его содержимое, не надо было никуда идти. Кровать была заключена в кровавое кольцо, и по окружности на равном расстоянии друг от друга стояли огарки черных свечей. Судя по всему, свечи сгорели уже довольно давно. На окнах были изображены обратные кресты, и от подтеков крови на стекле появились тонкие красные полоски. Стены являли собой весьма необычный вид. Преступникам, видимо, пришлось как следует потрудиться.

С одной из стен на меня смотрела нарисованная кровью обезьяна с надетыми на уши наушниками. На другой стене тоже была изображена обезьяна, но в отличие от первой, у неё вместо глаз зияли пробитые в стене дыры, из которых свисала пара ручных дисплеев. В данный момент на них демонстрировалась популярная мыльная опера. У обезьяны на третьей стене рот был заклеен двадцатидолларовой банкнотой. А там, за кроватью мольбертом служила не стена, а дверь. Дверь была чуть-чуть приоткрыта, и из образовавшейся щели по дверной панели и полу лилась широкая кровавая струя. На двери были начертаны какие-то слова, но разобрать, какие именно я не смогла.

На то, чтобы все это увидеть у меня ушло не менее минуты. Здесь, вне всякого сомнения, действовали те же парни, которые устроили шоу в клинике. Та же самая необузданная театральщина. На кладбище, кстати, было так же. Я вышла из комнаты.

– Это означает: "Я иду", - сказала Льюис.

– Что?
– не поняла я.

– "Je Viens". Слова на двери. Они написаны по-французски и переводятся: "Я иду".

Из спальни вышел фотограф и сказал, что закончил серию снимков, и что к работе может приступить команда экспертов, специализирующихся в поиске мелких улик и скрытных отпечатков. Льюис и её помощница - невысока девица азиатского типа - подняли с пола свои рабочие сумки и вошли в комнату.

– Вот это да!
– произнес Тони, вступая следом за мной в спальню. Для того чтобы все это свершить, им потребовалось куча времени.

– Это соответствует общему стилю всех преступлений, - сказала я. Парни вовсе не какие-нибудь спонтанные убийцы или вандалы. Они тщательно планируют все свои операции. У них не было никаких оснований торопиться или излишне нервничать.

Я подошла к телу, над которым склонилась Шард. Шард при помощи лупы искала мельчайшие обрывки ткани, волосы или иные микроскопические следы. Её помощница теме временем прикладывала пальцы жертвы к блестящей поверхности электронного дактилоскопа.

– Сообщите результаты сразу, как проведете сверку, - сказала я.
– В принципе жертва отвечает описанию внешности хозяйки дома, но я хочу получить точную идентификацию, как...

– Её зовут Рейвен, - сказала Шард, не отрываясь от работы.
– Рейвен Стрейлайт. И это, можешь мне поверить, - абсолютно точная идентификация.

– Вы её знали?
– спросил Тони, удивленно вкинув брови.

– Да. Она была Верховной жрицей нашего Собрания, - ровным, лишенным всякого рода эмоций голосом ответила Шард.

Тони открыл рот, чтобы что-то сказать, но вовремя передумал. Некоторое время он молча следил за тем, как работает Шард, а затем произнес:

– Позвольте выразить вам сочувствие в связи с вашей потерей.

Мне показалось, что слова эти прозвучали вполне искренне.

Шард сдвинула лупу с глаз на нос и посмотрела на Тони так, словно хотела убедиться в его искренности.

– Спасибо, - бросила она, увидев, что лейтенант говорит вполне серьезно, и снова вернулась к работе.

– Может быть, тебе известно о ней нечто такое, что может нам помочь?
– спросила я.

– Я уже думала об этом, - ответила Льюис ровным голосом, а на лице её можно было увидеть лишь сосредоточенность, связанную с обнаружением какого-то волока.
– Правда, для того чтобы привести мысли в порядок, времени у меня пока не было. Допросите меня после того, как я здесь закончу, и я сообщу имена всех, кто с ней так или иначе связан и всё остальное, что может представлять интерес.

– Мы так и сделаем, - сказал Тони.

– Мне не хочется на тебя давить, - добавила я.
– Но ты знаешь правила - следует, как можно быстрее выявлять все факты. У кого, по-твоему, могли иметься мотивы для подобного убийства?

Шард взяла пинцетом пару волосков и положила их в крошечный пластиковый пакет.

– Ты начиталась слишком много страшных сказок, если считаешь, что это каким-то образом связано с нами. У ведьм нет кровавых ритуалов, и подобного рода магию мы не практикуем.
– Она сняла линзу, внимательно посмотрела в глаза Тони и добавила: - А кто еще мог пожелать её смерти, вам это лучше знать. Может быть, вы выскажете свои предположения?

В помещении повисла тяжелая, неловкая тишина.

– Хорошо, - сказала я.
– Покончив с общими умозаключениями и обратимся к цифрам и фактам. Имеем ли мы право заключить, что она погибла в результате потери крови?

– Может быть, это и так, - сказала Шард, - но в то же время нельзя исключать и других причин смерти. Следов борьбы в комнате нет, но я не могу представить, что Рейвен вот так спокойно, не вставая с постели, позволила им совершить задуманное. Я полагаю, что вначале её накачали изрядной дозой наркотиков, и, вполне возможно, что смерть наступила еще до начала операции. Мы обязательно проведем токсикологический анализ. Я также возьму пробу из её кружки и тарелок, оставленных в мойке. Не исключено, что ей что-то подсыпали в пищу.

– А как насчет оборудования, с помощью которого откачивали кровь? спросила я.
– Сможем ли мы установить его происхождение?

– Что касается трубок, то - нет, - ответила Шард.
– Абсолютно заурядные. Но из иглы мы, видимо, сможем, кое-что выжать. Дело в том, что на каждой из них во время изготовления выжигается серийный номер. Для того чтобы прочитать его, требуется микроскоп, и я не думаю, что преступники знали о существовании этих цифр.

– Что же, возможно, нам повезет, - сказала я.
– А что ты думаешь об этих картинках?

– Мы внимательно их осмотрим. Возможно, там осталась пара-другая волосков от кисти. Я смогу сказать, какая компания их изготовляла. Но не больше.

– А как насчет угла, под которым делались мазки?
– спросил Тони. Сможем ли мы определить рост парня и узнать, какой рукой он предпочитает работать?

Шард задумчиво посмотрела на рисунки, затем глубоко вздохнула и сказала:

– Никогда не слышала о подобных экспертизах. Позвольте мне взглянуть поближе.

Шард подошла к стене и внимательно изучила обезьяну, которая не слышит ничего дурного.