Чтение онлайн

— Постой… — мама поворачивается ко мне. — Так ты… Ты из-за нее тогда?

Я молчу, сжимая зубы.

— Из-за нее? — продолжает она, я притормаживаю на светофоре. — В Испанию сбежал из-за нее? Алкоголь литрами, депрессии? Вот это вот! — она хватает мою правую руку, покрытую мелкими шрамами.

Я аккуратно высвобождаюсь. Молча трогаюсь с места.

— Из-за нее, — подытоживает мама. — Господи, Никита… Так ты ради дочери это все или…

Я только сжимаю зубы, крепче цепляясь за руль.

— Нет, — кидаю глухо. — Надя тут ни при чем. Я просто хочу, чтобы моя дочь была со мной.

— А… Ты… Ты ее любишь?

— Нет, — кидаю так резко, что мама вздрагивает.

В висках начинает стучать, мама закусывает губу, глядя на меня. Не верит — прямо вижу по ее глазам. Призываю себя к терпению.

— Мам, это все в прошлом, — стараюсь говорить спокойно. — Сейчас меня интересует только Аленка. И еще, пожалуйста, не говори пока отцу. Я сам расскажу, когда он вернется. Как и собирался.

Она некоторое время размышляет о чем-то, глядя в окно.

— Я не скажу, — произносит наконец. — Он прилетает во вторник. Но Никита… Не представляю, как он отнесется к таким новостям. Как ты вообще будешь все это разруливать? У тебя ведь невеста! Это не шутки, сын.

— Мы не назначали дату свадьбы, — устало запускаю руку в волосы.

— Но это решенный вопрос! И это ведь не только о вас с Беллой, еще и бизнес…

— Я все решу, мам.

Снова воцаряется тишина. И уже когда торможу возле подъезда, мама вдруг говорит:

— Тебе надо решить, Никита, чего ты хочешь на самом деле. Иначе за тебя опять решат другие.

Надя

Я так и не могу уснуть. Аленка сопит, развалившись в кроватке звездой, а я сижу в кровати, бездумно листая ленту телефона. Не вижу даже, что перед глазами мелькает. Просто стараюсь отвлечься таким образом.

Вообще-то, мама Ника отреагировала неплохо. Намного лучше моей мамы, например. Но все равно, осталось ощущение какое-то гнетущее. Словно сгущается над нами туча и, хочешь-не хочешь, а прольется ливень.

Когда слышу, что Ник вернулся, иду в гостиную, на ходу накидывая поверх пижамы рубашку.

— Все нормально? — спрашиваю его. Он усмехается.

— Более-менее.

— Я убрала еду, которую она привезла, в холодильник.

— Хорошо.

Включает чайник.

— Что будет дальше, Ник? — не удерживаюсь от вопроса, подходя ближе.

Он смотрит в столешницу, в которую упирается руками. Напряженный до предела.

— Ничего, — наконец смотрит на меня, прядь волос привычно падает на глаз. — Все, как договорились.

Я киваю. Хочется поговорить о прошлой ночи, но не могу себя заставить. Те его слова, сказанные матери, так и стоят в голове. Ничего не значит. Просто ошибка.

— Твоя мама вроде ничего, — говорю о другом. Ник усмехается.

— Она хорошая. Немного дотошная, но хорошая. Вы поладите.

— О своей матери того же сказать не могу.

Ник снова усмехается.

— Но вы могли бы поладить с папой, — добавляю с улыбкой. Он только задумчиво хмурится. Ничего не говорит.

— Ладно, пойду спать, — чувствую напряжение и делаю шаг в сторону, Ник перехватывает мою ладонь, перебирает пальцы, глядя на них.

Я жду, сердце стучит набатом.

— Насчет прошлой ночи… — начинает Ник, я спешно перебиваю:

— Я понимаю. Это была ошибка.

Ник кивает, подняв на меня взгляд.

— Да? — спрашивает, не утверждает.

Не нахожусь с ответом. И пальцы освободить не пытаюсь. Просто стою на месте и молчу. Ник делает еще один шаг ко мне. По телу пробегает волна. Волна предвкушения. Сердце делает резкий скачок, а низ живота тянет.

Ник кладет ладонь на мою поясницу, подтягивает ближе к себе, поглаживая пальцами. Даже через ткань мне кажется, что кожа в этих местах начинает гореть. Он снова медлит, словно опять позволяет уйти. Если я захочу. Но я стою.

— Черт, Надя, — цедит Ник, а следом я охаю, потому что оказываюсь на столе.

Ник раздвигает мои ноги, встает между них, крепко сжимает бедра, притянув к себе вплотную. Так, что я чувствую его желание. Так, что низ живота снова и снова простреливает импульсами. Так, чтобы точно не остановиться.

Утром я просыпаюсь с трудом, когда Аленка начинает активно болтать в кроватке. Не знаю, во сколько мы с Ником легли. В какой-то момент я просто вырубилась в его кровати. Потом подскочила среди ночи, перешла сюда.

Мы почти не говорили (конечно же), но было так хорошо (тоже конечно же). Как бы там ни было, что бы ни говорил Ник, между нами все так хорошо, что даже страшно. Такое единение как раньше. Нет, не как раньше, по-другому, но тоже слишком близко.

Готовлю завтрак для Аленки, а себе делаю кофе, потирая глаза. Стараюсь не шуметь, чтобы Ник мог поспать, но в итоге он выходит, когда дочка заканчивает есть.

— Мы тебя разбудили? — спрашиваю, стараясь не слишком откровенно смотреть.

Ник вышел в одних домашних штанах. Растрепанный, сонный, ужасно привлекательный. С засосом на шее и следами ногтей на спине. И это моя работа. Стыдно. Правда, стыдно. Но не настолько, насколько приятно от воспоминаний ночи.

— Нет. Все нормально.

— Завтракать будешь?

— Конечно, только в душ сгоняю. Я успеваю приготовить омлет и немного с сожалением вздыхаю, когда Ник выходит из душа полностью одетый.

— Какие у нас на сегодня планы? — спрашивает меня. Это “нас” приятно отзывается в сердце. Стараюсь не заострять внимание, но все равно реагирую.

— Я не знаю. От тебя зависит. Мы с Аленкой свободны.

Улыбаюсь, Ник кривит уголок губ, разглядывая меня. Если бы его взгляд не был таким задумчивым, ничто не омрачало бы этого завтрака. Я чувствую в себе такую легкость, что почти готова взлететь.

— Аленка днем спит? — спрашивает Ник.

— Да, обычно на прогулке, если все по плану. Она у нас деловая леди, плотный график, все дела.

Ник смеется, я снова нерешительно улыбаюсь, впитывая его веселье.

— Мы можем выйти немного раньше. Погуляем, в снегу повозимся. Она обожает зиму, — добавляю я.

— А когда у нее день рождения? — додумывается спросить Ник.

Чувствую легкий укол совести. Теперь каждый раз, когда думаю о том, что он был лишен дочери, а она его, столько времени. Если бы я только могла предположить, что он захочет быть ей отцом, и что будет таким классным, я бы переступила через себя и нашла способ сообщить о том, что беременна. Но тогда я была уверена, что ни я, ни Аленка Нику не нужны.