Чтение онлайн

Подхожу, она тянет ко мне ручки. Улыбается. Это… Мило. Необычно, но очень трогательно. Забираю ее с собой, не возражает. Осматривается деловито, когда опускаю на пол. Идет, смешно раздвинув ноги, кажется, подгузник мешает.

Понятия не имею, как меняют подгузники. Наверное, это несложно, так ведь? Взяв один из комнаты, на секунду зависаю над спящей Надей. Что вообще происходит, как так выйти-то могло? Вот она, в моей квартире, так близко, совсем рядом, а я ее даже коснуться не могу. Не знаю больше, не понимаю.

Да и знал ли когда-нибудь? Мог ли предположить, что она так поступит: расстанется по смс, разорвет все контакты, промолчит про ребенка. Почему она так поступила? Чего испугалась? Разве я сильно давил? Разве предлагал хоть что-то сверх ее сил? Просто не хотел скрываться, хотел с ней быть, открыто, а не урывками.

Я действительно готов был бороться за нас, потому что понимал: родителя не одобрят. Слишком рано, скажут, какая любовь, какое жить вместе… И к ней был бы миллион претензий. А я готов был отстаивать нас. Надя даже не представляла, как это было бы сложно. Но ей показалось сложным даже просто рассказать своей деспотичной матери. Проще было порвать со мной.

Выхожу из комнаты, тихо идем обратно в гостиную. А вчера в коридоре… Что это было? Всерьез очередной способ манипуляции? Это как-то слишком для нее. Даже учитывая все случившееся. Хотя откуда мне знать, сколько парней было у Нади после меня, какой она стала. Изображать можно кого угодно.

— Ну что, Ален, ты поможешь мне? — вытаскиваю подгузник и рассматриваю его.

Вроде все просто. Только непонятно, зачем вот эта клейкая полосочка сзади. Тоже какое-то крепление дополнительное?

Подгузник на Аленке уже до колен. Снимаю его, полосочка не тронута. Ну и зачем она тогда?

— Ладно, нас это не касается, да? — смотрю на нее, она смешно приседает, словно танцует.

— Гу-га-га-га-гу, — сообщает мне.

— И не говори. Так… — пытаюсь надеть подгузник, но Алена убегает. — Кажется, нужно тебя уложить. На лопатки, да?

Начинаю хлопать в ладоши и гоняться за ней по комнате. Она убегает, хохоча. Кроме того, что это мило, я испытываю странное чувство… Тревоги. А вдруг упадет. Расшибется, налетит на угол. Вон она как в раскачку бегает, явно не спортсмен.

Аленка с размаху садится на попу. Прямо вот с высоты своего роста. Если бы я так сел, то по-любому в травме бы оказался. А они ничего, встала и дальше бежит, пока я выдыхаю с облегчением.

— Давай-ка все же наденем бронеподгузник, — вылавливаю ее, — надо же беречь твою пятую точку.

Подгузник садится криво, но я оставляю, ясно, что лучше все равно не получится, Алена вертится, как волчок.

— Что теперь? — спрашиваю, избавившись от подгузника — упаковываю его в три целлофановых пакета и выкидываю в помойку.

— Ам, — показывает пальцем на свой рот.

— Хочешь есть? А что едят по утрам Аленки? Пойдем посмотрим.

Беру ее на руки, открываю холодильник, она сразу хватает руками йогурты.

— Ладно, — соглашаюсь я, отрывая один. — Хороший выбор. Я буду яйца.

— Я-я, — кивает с умным видом, как будто понимает, что я имел в виду.

Хотя почему как будто. Наверное, понимает. Я боялся, что вообще не буду знать, как подступиться, на Алена очень разумна. Может, все дети такие, понятия не имею. Но с ней можно иметь дело. Общаться. Удивительно.

Пока варятся яйца, я скармливаю Аленке йогурт. Она пытается отобрать у меня ложку, ну или сам йогурт, и залезть в него руками. Ближе к концу одерживает победу, отдаю ей стаканчик, и она с радостью залезает туда носом.

Заливаю холодной водой яйца, а когда поворачиваюсь, не удерживаюсь от смеха. Аленка держит стаканчик зубами, и периодически поднимает его так, чтобы он наползал на лицо.

— Вижу, ты при деле, — говорю ей. Она молчит — занята же.

Яйца вызываю интерес, пытается съесть его вместе со скорлупой, так что приходится забрать. Недовольно ругается, сдвинув бровки. Я снова смеюсь. Когда принимается есть яйцо, просто смотрю на нее. Это моя дочь. Мой ребенок. Не могу до сих пор поверить, но в то же время…

Чувствую, что уже готов любому глотку разорвать, кто только посмеет ее обидеть. У нее будет все, моя дочка ни в чем нуждаться не будет. И будет счастливой, свободной. Заниматься тем, чем сама захочет. Я все сделаю для нее.

Впервые за два с половиной года у меня как будто снова появился смысл жизни. Раздавленный, я бежал в Испанию. Изо дня в день работал, общался, как-то жил. Но все это казалось картонными декорациями, какие не подставь — ничего не имеет смысла.

А теперь он появился снова.

— Нормально все, мам, правда, нормально, — говорю с улыбкой, продолжая готовить.

Аленка сидит в стульчике с игрушками, чтобы мама могла по видеосвязи на нее посмотреть.

— Он тебя не обижает? — задает вопрос.

Мотаю головой и добавляю:

— Нет. Мы почти не разговариваем. Днем он на работе, вечером играет с Аленкой.

Вспоминаю вчерашнюю сцену в коридоре, потом утреннюю в кухне. Мы действительно не разговариваем — тут я не совру. Хотя сказать, что между нами ничего не происходит… Нет, пожалуй, этого я сказать не могу.

Он так смотрит на меня, что я не могу не реагировать. Уходил на работу, я закрывала дверь с Аленкой на руках. Он ее чмокнул в лоб, а потом на меня взгляд перевел. И снова близко так его лицо, и откуда-то возникла мысль, что он и меня сейчас поцелует. Мог бы поцеловать. В какой-то другой жизни.

А потом мы оба сделали вид, что ничего этого нет. А может, Ник и не делал, может, для него ничего и нет, и ему смешно стало бы, узнай он, что я уже полдня об этом вспоминаю.

— Ну хорошо, — вздыхает мама, поколебавшись, добавляет: — Вообще ничего не обсуждали? Как будете жить? Настоящее, будущее, прошлое?

Мне чудится заминка на последнем слове, и понятно, почему. Обсуждать прошлое — заведомо плохая идея. Как бы там ни было, все уже закончилось, осталось там.

— Ничего, — отвечаю коротко.

— Ясно… Думаю, этому мальчишке быстро надоест играть в отца.

— Вообще-то он неплохо справляется, — встаю на его защиту, вспоминая утро.

Для человека, который не сидел с маленькими детьми, он справился просто на отлично. И Аленка тоже удивила — спокойно так пошла к нему, играет, а ведь знает всего-ничего. Как будто чувствует…