Чтение онлайн

– Машк , а поехали, наш дом посмотрим, - предложил я.

– Наш? она обернулась ко мне.

– А чей? удивленно ответил я. Твой, мой, твоих детей наш. Ты его нарисовала, осталось достроить, и будем жить. Сразу после ЗАГСа туда и переедем, ага? Кстати, нужно будет мальчишкам комнаты заново распланировать. К нашей спальне примериться опробовать.

– Угу, в грязище, - как-то нервно хохотнула Машка. Нет, сейчас домой.

– А что мы у тебя дома еще не опробовали? задумался я.

– Железнов, ты маньяк! рассмеялась она и легонько пихнула меня кулачком в бок.

– Не согласен, - возразил я. Я мужчина в полном расцвете сил.

– Рули, Карлсон.

Но и дома мне было отказано в высочайшем доступе по отвратительно-тривиальной причине:

– Хлеб закончился, - сказала Машка, заглядывая в хлебницу.

– Я могу тебя есть без хлеба, - уверил я, распуская руки.

– А я не могу без хлеба, - вредничала Светлова, отбиваясь от моего гусарского наскока. Сходишь?

Сострив ей страшную рожу, я провел по горлу большим пальцем, и, грозно пообещав:

– Я сейчас вернусь, - прихватил ключи от квартиры и ушел в магазин.

Ничего-ничего, когда переедем, за хлебом будет, кому ходить. Идиллическая картинка будущей семейной жизни периодически всплывала в голове. Как только разберусь с Селезневыми, можно будет, наконец-то, сделать то, что собирался сделать девятнадцать лет назад. Осталось познакомиться с Машкиными мальчишками. Хочется верить, что мы сможем подружиться, вроде неплохие ребята. Вспомнился шкет Данька и его нагловатый взгляд, а затем и Кирилл. Этот паренек неизменно заставлял меня хмуриться, когда я смотрел его фото у Машки в альбоме и на компьютере. Все время было ощущение, что разгадка смутного беспокойства лежит на поверхности, но ухватить ее я никак мог. Тонкая ниточка понимания ускользала раз за разом. Ладно, разберемся.

Телефонный звонок выбил меня из размышлений, и я достал гаджет. Мама.

– Димка, паразитина такая, опять пропал, - мама с ходу пошла в наступление.

– Привет, мам, - ответил я, наполняясь ощущением тепла.

– Приветкает он, слышь, отец? проворчала мама. Здравствуй, сынок. Как у тебя дела, уже все деньги заработал, или нам твоего явления еще полгода ждать?

– Мам, а я женюсь, - я широко улыбнулся в трубку.

– Да, говорил уже, забыл что ли? усмехнулась мама. Когда с девочкой-то познакомишь? Или мы рылом не вышли?

– Какие глупости ты иногда говоришь, - укорил я маму. Ты ее знаешь, мам, давно знаешь. На Машке, мам, на Светловой.

В трубке воцарилось молчание. Неожиданно, понимаю.

– Это как это? наконец отозвалась мама.

– Я потом вам все расскажу, ладно? Только ты старого не вспоминай. Я не помню, и вы забудьте. Зная маму, я был уверен, что сейчас начнется допрос с пристрастием, потому быстро свернул разговор. О, мам, прости, важный звонок.

– Димка!

– Целую, - и нажал отбой. Уф.

Усмехнувшись, я вошел во двор. На скамейке у своего подъезда сидела тетя Поля. Я махнул рукой и направился дальше.

– Дим, постой, - крикнула соседка.

Я остановился, дожидаясь, пока женщина дойдет до меня. Пока я гадал, что ей могло от меня понадобиться, тетя Поля уже доковыляла. Она посмотрела на половину буханки в моей руке и улыбнулась.

– Вот и молодцы, что сошлись, - сказала она. И что Машку простил молодец. Девчонка ведь еще была, вот и скрыла по глупости, что мальчишку-то тебе родила. А я ведь быстро смекнула, чей сын Кирюшка. Теперь заживете дружной семейкой.

Я недоуменно посмотрел на соседку. От ее слов потянуло холодком где-то внизу живота.

– Вы о чем, теть Поль? осторожно переспросил я.

– Так, как о чем, - она махнула на меня сухонькой ручкой. Будет он мне тут прикидываться. Кирюха -то копия тебя, что мальчонкой пока был, что сейчас. Вылитый. Она вдруг замолчала. А Машка так и не сказала что ль? Вот лахудра Димка, ты чего?

Ну, вот все и сошлось. Вот то, что столько дергало меня наша схожесть с парнишкой. Сын Мой? У меня есть сын?! У меня есть сын. Которому, черт возьми, восемнадцать лет. А я ни сном, ни духом

– Твою мать! гаркнул я, хватаясь за голову.

– Димка

– Уйдите, теть Поль, ага? глухо попросил я и первым отошел от женщины.

Спокойно, Дмитрий Владимирович, держим себя в руках, держим. Восемнадцать лет Я уехал, а Машка узнала о своей беременности, так выходит? Выходит, что так. Но тогда замуж она выскочила уже будучи беременной? Стоп!

– А был ли муж? вслух спросил я самого себя.

Но если ее отослали к тетке рожать, то зачем было врать мне? Зачем было красть отца у мальчика? Зачем столько лет веры в чужую ложь? Зачем та боль, которая чуть не выела мне душу? И она не сказала мне ни тогда, ни в тот раз, когда мы встретились в Москве, ни сейчас. Восемнадцать лет. Неужели можно было настолько сильно обидеться на мой поспешный отъезд, чтобы ничего не сказать про свою беременность? Потеряла связь? Из-за этого?

– Бред! я ударил кулаком в стену.

Я родителей забрал только через четыре года, перед ее возвращением, выходит. Машка знала мой домашний номер, могла позвонить и сказать. Могла! А если звонила? Мать столько внуков ждет, что не могла мне не сказать. Но мама тогда могла промолчать, а потом уже побоялась признаться Черт, мне легче обвинить родную мать, чем Светлову. Не выдержав, я набрал мамин номер.

– Мам, только честно. Не ври мне сейчас, слышишь, мама, - голос прозвучал, как натянутая струна.

– Что случилось? недоумение мамы было искренним.

Я говорил про Светлову, сейчас требую отчета, значит, если бы чувствовала за собой вину, сейчас была бы слышна фальшь.

– Мам, за те четыре года после моего отъезда в Москву, Машка звонила вам? Хоть раз? Только не ври меня сейчас, мама!

Я сидел на поребрике перед подъездом Машки и орал в трубку. И мне было плевать, как я выгляжу сейчас. Мне, вашу мать, больно! Ради чего были эти года разлуки? Ради чего меня уверили в том, что я больше не нужен? Чтобы скрыть от меня моего же собственного сына?!

– Сыночка, ты чего? мама опешила. Никто нам не звонил. А что случилось-то?

– Мам, поклянись моим здоровьем, что ты не знала, что она родила моего сына, - Господи, что я несу?!!

– Сына? У тебя есть сын? Дима! не лжет, не лжет!

Машка Светлова, зараза, что же ты натворила?!

– Мам, все потом. Прости, - хрипло ответил я и отключился.

Ее следующий звонок я сбросил, как и еще один. Открыл дверь и вошел в подъезд. Попытался считать ступени, чтобы успокоиться. Один, два, три, четыре «Забудь этот номер, Дима». Семь, восемь «Маша выходит замуж». Десять, одиннадцать, двенадцать «Да, забей, Димон , что ты душу-то рвешь. Найдешь другую». Пятнадцать, шестнадцать «Да, сынок, правда, ее отец всем это сказал». Двадцать, двадцать один «Да, не психуй ты, Железяк, ну, стерва, ну, ошибся. Какие твои годы». Двадцать пять, двадцать шесть «Она тебя предала. Простил?».