Чтение онлайн

Со сдавленным стоном Себастьен стал снимать с нее ночную рубашку.

В неловкой спешке он обнажил ее грудь и, тяжело дыша, прижал Джеллис к себе. Лихорадочно целуя ее в губы, он рывком снял ее одеяние, отбросил свое полотенце, и они прижались друг к другу, содрогаясь в неистовом ознобе.

— Джеллис…

— О Боже, не останавливайся.

— Не буду, — хрипло согласился он. — Все равно не могу. — Он поднес руки к ее густым волосам, больно схватил их и уставился в ее раскрасневшееся лицо. А потом вздрогнул, словно в конвульсии. — Прости меня, — извинился он, ненадолго смыкая веки.

— Тебе не в чем просить прощения. Не в чем, — прошептала она. — Я так долго мечтала об этом мгновении. Слишком долго. — Она поднесла трепетные пальцы к его губам, погладила щеку, потом коснулась белой полоски на его виске.

— Это не пройдет.

— Нет. Но мне нравится.

Себастьен криво усмехнулся.

— У тебя на носу мыльная пена. — Он нежно стер ее пальцем, и лицо его потемнело, сделалось хмурым. — Я солгал, — хрипло проговорил он. — Я остался не из-за ребенка. Я остался ради тебя. Ради тебя, — с чувством повторил он. — Хотел тебя. Все это время, с тех пор, как увидел тебя в Портсмуте. А ты терзала меня, Джеллис. Жить с тобой в одном доме, зная, что ты спишь совсем рядом, а я не могу до тебя дотронуться… Это просто сводило меня с ума. Не думаю, чтобы я когда-нибудь в жизни был так возбужден! — Слова изливались из него потоком наполовину на французском, наполовину на английском. Между словами и фразами он целовал ее и хрипло продолжал: — У тебя такие прекрасные руки, я любовался ими, когда ты переодевала Себастьена. Такие грациозные руки, знающие, неторопливые… я представлял себе, как они касаются меня, раздевают меня…

— А если бы Себастьена-младшего не было? Тогда ты остался бы?

— Да. Я не знаю, как бы об этом тебя попросил, что бы придумал…

— Зато с ним тебе не надо было ничего изобретать?

— Нет. Но если бы его здесь не было, я нашел бы способ. Я снова увидел тебя, и ты прекраснее, чем сохранилась в моей памяти. Всего неделя прошла с тех пор, как я покинул тебя, но это была страшная, мучительная неделя. Я хотел тебя, представлял себе, как мог бы застать тебя на крыльце перед дверью… Я так же страстно хотел тебя во Франции, и все же дал тебе уехать. Но даже если ко мне вернется память, ни за что не поверю в то, что снова смог предать тебя.

— Да, — согласилась она, и ее голос прозвучал так же хрипло, как и его.

— Я не переставая думал о тебе, хотел тебя. Жерар говорил, что своей улыбкой ты могла бы остановить танк, а я словно никогда не видел ее, не мог вспомнить. Но, Джеллис, я так старался вспомнить. Хотел знать, какой ты была. Увидеть девушку, в которую влюбился. Он сказал, что я был околдован тобой и что от любви, светившейся в твоих глазах, у меня болело сердце. Но если я никогда не вспомню, не смогу вспомнить, то сумею заново ощутить это, заново пережить.

— Я… я не могу улыбаться, — прерывисто прошептала она. — Но могу любить. — И вдруг она напряглась, застонала, покачала головой и крепче прижалась к нему. — Нет. Не могу. Забыла.

— Забыла?

— Да. Мне надо сходить к доктору, — жалобно сказала она.

— Как? Сейчас?

— Да. Нет. Любимый, я даже думать об этом не могу. — Она откинула назад голову, не желая расставаться с теплом его тела, с ощущением его плоти, и посмотрела на него. На его дорогое лицо. Любимое лицо. — После рождения ребенка… и после того, как ты уехал, я перестала принимать таблетки. Мне надо купить их, и я не знаю, сколько времени пройдет перед тем, как… О, Себастьен…

— Позвони ему, — хрипло приказал он.

— Сейчас?

— Да. Нет, подожди. Я не хочу тебя выпускать из рук.

Смущенно улыбнувшись, она прижалась головой к его сильному плечу и крепко обняла его. Она наслаждалась его теплым телом, которое словно создано было для нее.

— Я тоже не хочу тебя отпускать, — прошептала она. — Ведь прошло столько времени.

Он провел губами по ее мягкой щеке, нежно куснул за шею, потом перешел к уху.

— Покажи мне, как я любил тебя, — сдавленно проговорил он. — Покажи мне, как это было.

Джеллис трясло, ей было слишком жарко.

— Да. О, да, — выдохнула она.

Он поднял ее на руки, отнес в спальню и, словно в забытьи, уложил на кровать и лег с ней рядом, обняв ее.

Она страстно принялась водить руками по его телу. Она ласкала его там, где давно мечтала, и он вздрагивал и лишь крепче прижимал ее к себе. Его поцелуи были нужны ей, она мечтала о его губах, о его поцелуях. Вытянувшись дугой так, чтобы он мог дотянуться до ее шеи, Джеллис перекатилась и оказалась сверху, чтобы самой было удобнее целовать его и чувствовать тепло его тела всей своей плотью. Может, он не совсем этого хотел, но ей было все равно, она слишком страстно желала его.

— Вот так это было?

— Да. Может, не столь отчаянно, но так. У нас всегда была потребность касаться друг друга, обнимать…

— Мы можем предохраниться другим способом, — пробормотал он.

— Нет, — нервно смеясь, сказала она. — Я их ненавижу. И ты тоже.

— И я?

— Да.

— Тогда можно придумать иной способ безопасной любви. Есть много способов, — воодушевился он, пробегая пальцами по ее стройной спине. — Может, это не так удовлетворяет, как полное слияние, но все же приносит удовольствие, радость и наслаждение.

— Да, — согласилась она. Она была готова согласиться с любым его предложением. Она погладила его лицо, его дорогое лицо, которое не казалось ей больше таким суровым, и снова поцеловала его в губы, и страсть заставила ее забыть о всякой осторожности.

И наконец, насладившись любовью, они долго смотрели в глаза друг другу, словно боялись отвести взгляд и любое движение и нерешительность могли бы нарушить очарование.

— Ты не сожалеешь? — хрипло спросил он. Она покачала головой.

— И ни о чем не думаешь?

Она снова покачала головой. Ее волосы скользнули на обнаженное плечо и устремились к нему на шею.

— Джеллис!

— Да? — хрипло произнесла она, не сводя с него глаз.

— Я хочу быть только здесь.

— Да.

— И не хочу ничего, кроме этого.

— Да.

Подняв руку, он нежно дотронулся длинным пальцем до ее щеки, потом до губ, до густых ресниц.

— Я хотел бы сохранить этот миг на всю жизнь, — по-французски сказал Себастьен. Он принялся расчесывать пальцами ее волосы, пробегая по густым прядям. — Этот миг останется со мной на всю жизнь. Хотя другие воспоминания заблокированы у меня в голове, и я больше ничего не могу вспомнить. Но если я чему-то и выучился за эти четыре месяца, так это тому, что каждым моментом в жизни надо наслаждаться, хранить его. Каждым мигом, каждой минутой — потому что они могут никогда не повториться вновь. И вот так же я хочу сохранить это, сберечь это для моих будущих темных дней, запечатлеть, чтобы бороться против грядущей боли и обид… Ты нужна мне, Джеллис. В этот краткий миг ты нужна мне. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

— Да, — прошептала она. — Никто из нас не знает, что нас ждет за углом, и мы должны хвататься за каждый миг и сделать его прекрасным. Но, Себастьен, я не вынесу…

— Шшш. — Он прижал пальцы к ее затылку и повернул голову так, что смог коснуться губами ее губ и страстно прижаться языком к рту. Потом раздвинул ее губы и, негромко застонав, лег на нее сверху. И несколько часов, пока ребенок не проснулся для очередного кормления, они, обнаженные, лежали на ее кровати и нежно изучали друг друга, чтобы сохранить воспоминания на грядущие мрачные дни.