Чтение онлайн

— Что потом? — подсказал он.

Она покачала головой. Какой смысл говорить ему о Натали? От этого у него еще больше все перепутается в голове.

— А потом я поехала в Англию, — сказала она. Дни, недели проводила она в тревоге, не зная, где он, что с ним стряслось. И в конце концов она попыталась заставить себя забыть обо всем, что случилось, почему он сделал то, что сделал. Она как-то приноровилась к новой жизни, потому что теперь ей надо было заботиться не только о себе одной. Но она не могла сказать ему об их сыне. Пока не могла.

«Итак, до тех пор, пока я не примирюсь с этим новым Себастьеном, я буду молчать. Расскажу ему только о нашей совместной жизни, как все было до того, как он покинул меня». Джеллис увидела его хмурое лицо. «Он по-настоящему и не видит меня, — подумала она. — Только пытается приподнять завесу, которая никак не хочет раскрываться перед ним».

— Ты говорила, что я был добрым и веселым…

— Да.

— Ну, расскажи мне. Какие-нибудь эпизоды, что-нибудь. Помоги мне, Джеллис! Каким я был? Что делал? Как себя вел? Я смотрю на тебя и не могу поверить, что мог забыть тебя. — И словно в трансе Себастьен протянул руку и нежно коснулся пальцами ее щеки, заглянул ей в глаза. Она напряглась, стараясь заставить себя ничего не чувствовать. — Ты необыкновенно красива, и я очень хочу поцеловать тебя. Можно? — хрипло спросил он.

Внезапно сердце Джеллис встрепенулось, ею овладели страх и паника. Ей вдруг стало трудно дышать, и она прошептала в безумной тоске:

— О Себастьен…

— Это «да» или «нет»? — пряча улыбку, спросил он. Он не сводил с нее пристального гипнотического взгляда, затем провел рукой по ее косе… — Ты дрожишь…

— Прошу тебя, не надо, — прошептала она.

— Красивые волосы, — продолжал он, словно не слыша ее слов. — Мне хочется обвить их вокруг твоей длинной шеи, прижать тебя к себе…

— Нет! — Она вырвалась на свободу, но он успел поцеловать ее. Не яростно и не грубо, но как человек, который истомился по ласке. Из его груди вдруг вырвался странный гортанный всхлип, и он принялся обследовать ее рот, наслаждаясь его сладостью. Она ничего не могла поделать, только покорно стояла перед ним. Сердце ее неистово билось, в горле пересохло, а его теплый поцелуй пробудил у нее знакомый трепет, эту нарастающую боль, из-за которой все ее тело вдруг обмякло, а колени стали подгибаться.

Она закрыла глаза, отчаянно пытаясь не отвечать на его ласку, но почувствовала, что мысли ее замедляют свой бег, а тело начинает плавиться…

— Нет! — Вырвавшись из его объятий, она быстро повернулась к нему спиной. — Ты не должен, — в смятении произнесла она. Однако было уже слишком поздно. Он уже сделал свое дело.

— Прости меня, но… Это было так же, Джеллис? Между нами? Такой же магнетизм?

— Да, — с болью призналась она и обвила себя обеими руками, пытаясь согреться.

— Тогда поговори со мной. Расскажи, как все было. Пожалуйста.

Расстроенная, смущенная, испуганная былыми чувствами, которые, как ей казалось, она сумела забыть, Джеллис хрипло пробормотала.

— Мы не любили надолго расставаться. Если ты соскучился по мне…

— А ты разве не скучала по мне?

— Скучала, — призналась Джеллис. — Я всегда по тебе скучала. И до сих пор скучаю.

— А если бы я не утратил память? Не оставил бы тебя? Что бы мы сейчас делали? Занимались бы любовью?

— Да, — выдавила из себя она. Все тело у нее заболело от внезапно нахлынувшего желания. «Воспоминания…» — Ты подхватил бы меня на руки, когда мы вошли через парадную дверь, принес бы меня сюда…

— И занялся бы с тобой любовью?

— Да.

— А я был хорошим любовником, Джеллис?

— Да. — В глазах у нее все расплывалось из-за слез, она торопливо перевела дух. — О, Себастьен, ты был такой нежный, забавный…

— Забавный? О Боже, не представляю себя забавным, даже если бы ты дала мне руководство по этому искусству. Продолжай, расскажи мне, как все было. Сделай так, чтобы я представил все. Поставь сцену. Сделай вид, что это игра. Ты уезжала за покупками, теперь вернулась, я здесь — и что дальше? Что бы я сказал? Сделал? Помоги мне, Джеллис!

Она на миг закрыла глаза, потом глубоко вздохнула.

— Ты бы улыбнулся… О, Себастьен, у тебя была такая озорная улыбка!

— Правда? — угрюмо спросил он. — Да.

— А дальше что?

— О, ты бы взял у меня покупки, рассовал бы их куда-то, а потом… — Она снова глубоко, болезненно вздохнула и хриплым голосом продолжила: — Ты бы взял меня на руки. Твои глаза зажглись бы смехом, а потом ты поцеловал бы меня так, словно мы не виделись несколько недель, и…

— Как? — перебил он. — Нежно? Страстно? Как?

— Разве это имеет значение?

— Да! Так как же?

Она отвернулась от него и печально прошептала:

— Ты начинал с уголка моего рта и все время шептал… — «Шептал и подгонял меня, и этот его голос и дьявольский смех в глазах… И всегда по-французски, всегда, занимаясь со мной любовью, он произносил какие-то французские слова». Глаза у нее снова наполнились слезами, и она прошептала в тоске: — О, Себастьен, я не могу!

Он нежно взял ее и повернул за плечи к себе.

— Нет, можешь. Пожалуйста. Я понимаю, что делаю тебе больно… Господи, Джеллис, каким же я был ублюдком, раз заставил тебя так страдать!

— Не знаю! — закричала она. — Это-то меня больше всего и терзает! Я ничего не знала! Я думала, я считала, что ты не такой как другие, и все время… — Она крепко сомкнула веки и глубоко вздохнула. — Прости меня. Но мне так тяжело.

— Да, — бесстрастно согласился он. — Ты думала, я вел двойную жизнь? Притворялся, что любил тебя?

— Да, — с болью призналась она.

— Но почему?

— Не знаю. Я не понимаю, как вообще можно так поступать. Возможно, ты и любил меня, — тихо добавила она. — А потом, может, тебе стало не по себе, ты почувствовал себя в ловушке. Я не знаю, Себастьен, все же какими бы ни были причины, но написать мне всего лишь записку… Так мог поступить только трус.

— Ты права, — мрачно согласился он.

— И в то же время я не сказала бы, что ты был трусом.

— Значит, и у тебя в голове мысли ходят по кругу и ответа нет. Как и у меня.

— Да, — ответила она и попыталась улыбнуться.

— Не думаю, что ты права, улыбаясь мне, — иронически упрекнул он ее. — Ведь я последние четыре месяца соблюдал воздержание. Хотя сомневаюсь, что по своей природе склонен к этому.

— Да уж, — покраснев, заметила она.

— Продолжай. Так что я там нашептывал?