Чтение онлайн

Он говорил витиевато, галантно, наклонившись и смотрел, смотрел в глаза, а звук его голоса завораживал так же, как и его взгляд. Конечно, он знал об этом, это был один из его излюбленных приемов, проверенных и действенных, но на Настю это влияло не в той мере, в какой он ожидал. Она огляделась по сторонам, увидела, что на них смотрят, и взяла Вронского под руку, пожалуй, не потому, что была заворожена и парализована его речами, а скорее, чтобы не показать со своей стороны явную бестактность и невоспитанность. Оттолкни она Вронского, это все заметят, и поползут всякие досужие домыслы и слухи, коих и так ходит предостаточно об актрисах. А разве поклонники никогда не подвозили ее до дому? Разве это было не в порядке вещей? И тот же Вронский первым не распахивал перед ней дверцы своей кареты с гербами, как сделал это сейчас?

— Видите? — указал он на родовой герб, где на голубом фоне летел белый олень, пронзенный черной стрелой. — Олень, это я, а стрела, что пронзает меня, это стрела Амура, попавшая прямо в сердце.

Он снова взял ее под локоток, помогая ступить на подножку кареты, подождал, покуда она усядется, и сел сам, но не напротив, а рядом. Карета тронулась, и кованые серебром колеса дробно застучали по мощеной мостовой Арбатской площади.

— Как вам новая квартира? — спросил Вронский, не сводя томного взгляда с Насти. — Нравится?

— Да, — просто ответила она.

— Верно, теперь вашим поклонникам сложнее будет одаривать вас своим вниманием?

— Да, — снова ответила Анастасия.

— А я знаю, как их всех отвадить, — заявил Константин Львович и придвинулся ближе. — Надо просто выбрать из их сонма одного, самого преданного, любящего вас всем сердцем и душой, и тогда остальные опечалятся, потеряют надежду и совершенно перестанут беспокоить вас.

— Такого еще надобно найти, — ответила Настя, чтобы хоть что-нибудь ответить.

— В этом нет никакой необходимости, — еще ближе пододвинулся к ней Вронский. — Такой поклонник в данный момент сидит рядом с вами.

Настя повернула голову и посмотрела прямо в глаза записному красавцу.

— Да, да, — мягко улыбнулся Вронский. — Этот поклонник прямо перед вами. Неужели, — он подпустил в голос малую толику обиды, — вы еще сомневаетесь в этом?

Настя промолчала. Константин Львович, как бы ненароком коснувшись ее колен, взял ее руку в свои ладони.

— Ну, когда же вы наконец поверите мне, что я без ума от вас?

Настя молча высвободила свою руку и отвернулась к окошку.

— Кстати, вы не читали сегодняшние «Ведомости»? — как ни в чем не бывало спросил красавец. — В них некто, пожелавший остаться инкогнито и подписавшийся псевдонимом «Поклонник», поместил статью про ваши замечательные успехи на сцене. А закончил статью стихами. Хотите, я вам их прочитаю?

Настя продолжала смотреть в окно.

— Ну, Анастасия Павловна, — тронул ее за плечо Вронский. — Неужели вы не хотите послушать посвященные вам стихи?

Сказано это было таким тоном разобиженного ребенка, что Настя фыркнула и со смешком обернулась:

— Ладно, читайте.

Вронский, ободренный ее улыбкой, продекламировал:

Он закончил и выжидающе посмотрел на Настю.

— Вам понравилось?

— Понравилось, — ответила она и не удержалась, чтобы не спросить: — А кто скрывается под этим псевдонимом — «Поклонник»?

— Я! — торжественно произнес Вронский.

— Вы? — искренне удивилась Настя.

— А что? — похоже, немного обиделся Константин Львович. — Вы отказываете мне в таланте сочинения стихов?

— Да нет, отчего же, — не очень решительно ответила Настя.

— А я еще играю в домашних спектаклях, — снова беря ее за руку, поведал ей Вронский. — И вообще, перед вами очень чувственная и романтическая натура с весьма тонкой душевной организацией, и поверьте…

Вронский вдруг быстро потянулся и поцеловал Настю в смуглую щечку.

— Что вы делаете? — с возмущением спросила она, выдернув свою руку и отодвигаясь от Вронского в дальний угол кареты. — Как вам не совестно, сударь?

— А что такое? — вскинул брови Вронский. — Вам не нравится, когда вас целуют?

— Не нравится, — резко ответила Анастасия.

Но Константин Львович уже горел. Нимало не пытаясь охладить свой пыл, он снова пододвинулся к Насте, одной рукой пытаясь овладеть ее ладошкой, а другой обнимая за плечи. Дышал он шумно и прерывисто.

— Прекратите! — вжимаясь в угол, прошептала Настя, и глаза ее выплеснули на Вронского голубое пламя. — Иначе я на ходу выпрыгну из кареты.

Но красавец, похоже, ничего не слышал. Он еще крепче обнял Настю, а другая рука его легла на ее колено и медленно поползла вверх. Анастасия уперлась ладонями в его грудь, но ее сопротивление было тотчас сломлено. Ладонь Вронского проникла под шубку и через несколько мгновений грозила оказаться возле ее бедер.

Это был один из тех волнующих моментов, которые Вронский особенно любил. Конечно, проникновение в женщину, если оно самое первое, вещь крайне приятственная, однако прелюдия к этому… Слаще, верно, ничего и не бывает…

На повороте карету тряхнуло, и на какое-то мгновение Вронского отбросило от Насти. Этого времени ей хватило, чтобы порывистыми движениями пальцев открыть дверцу кареты и, не раздумывая, буквально выброситься из нее на мостовую.

— Стой! — заорал Вронский кучеру, и карета встала, будто наткнулась на невидимую преграду.

С побелевшим лицом Константин Львович выскочил на улицу и увидел Настю, глубоко впечатанную задним местом в единственный сугроб, который, верно, забыли или поленились убрать с дороги дворники. Она сидела в сугробе, сложенная пополам, и голова ее почти упиралась в красные сафьяновые сапожки. Вронский облегченно выдохнул и протянул руку, пытающейся выбраться из сугроба девушке. Ничего комичнее ее положения, он не видел в жизни…

— Позвольте, я вам помогу, — глухо сказал он, давясь от готового вырваться наружу хохота и отводя взор, в котором прыгали искорки смеха. — Вам без моей помощи… трудно будет… выбраться…

Настя полоснула по нему голубыми молниями своих черных глаз, высвободила руки, уперлась ими в снег и, приподнявшись, съехала из сугроба на мостовую, как дети съезжают с горок. Руки Вронского она не приняла. Когда он принялся было помогать ей отряхиваться, Настя отскочила от него и срывающимся голоском пронзительно воскликнула: