Чтение онлайн

— Но у нас в УКСУСе такой организации нет.

— Неважно, из райкома комсомола кого-нибудь позовём. Дальше: «2… Доклад о значении семьи и брака (лектор из общества «Знание»); 3. Напутственное слово начальника УКСУСа тов. Груздева; 4. Регистрация бракосочетания; 5. Заключительное слово представителя загса». — Гречишникова перевела дух. — Вот так, Пётр Филиппович! Оркестр будет. Танцы. Всё как полагается: невеста в белом, жених — в чёрном. Шампанское за счёт месткома.

Это был, конечно, выдающийся план. Надо учитывать, что в мире существуют сотни различных свадебных обрядов и придумать что-нибудь новое крайне трудно.

Итальянцы, например, избрали такой вариант: из мэрии свадебный кортеж направляется в кафе, жених и невеста — впереди, в руках у невесты букет цветов апельсинового дерева.

Темпераментные бразильцы придерживаются иного ритуала: там прямо из церкви свадьба переносится в какое-нибудь живописное место, где можно жечь костры и плясать. Туда все мчатся со свистом и гиканьем, кто на чём может — на лошадях, на быках, на мулах.

В Индии на скрещённые руки жениха и невесты льют воду, а приглашённый на свадьбу «понна» — астролог — произносит взволнованную речь, призывая молодых рука об руку дружно пройти вместе всю жизнь.

Вот до чего додумались люди — на быках скачки устраивают, воду на руки льют, кольца обручальные надевают. Впрочем, кольца — это что! Примитив. В Японии молодые вместо обручальных колец обмениваются водорослями и рыбой.

Что после всего этого оставалось делать Ксении Петровне Гречишниковой? Другой растерялся бы на её месте: всё уже придумано, всё было. Но она, как видно, нашла своё, родное.

Груздев слушал Гречишникову и кивал. А потом спросил между прочим:

— Ну, а с будущими молодожёнами вы говорили? Они согласны?

— Нет, мы только со Свинцовским обменивались, — сказала Гречишникова. — Но Ромашкин согласится: участникам комсомольской свадьбы обычно дают квартиру. Сейчас я с ним поговорю.

Разговор с Костей протекал на месткомовской территории в задушевно-ласковом плане.

— Изобретательно составлено, заметил Ромашкин, прочитав программу свадьбы. — Ритуал очень торжественный.

— Вы не против?

— Нет. Можно было бы даже что-нибудь добавить…

— Ну, это в рабочем порядке.

Эх, Ромашкин, Ромашкин, будет тебе сцена у фонтана за то, что ты пошёл на такую свадьбу. Но ты, конечно успокоишь Люсю-Милу. Ты скажешь: «Не волнуйся. Без приключении жить нельзя. Ну пусть они пока побегают Посмотрим, во что это выльется. А потом что-нибудь придумаем».

… Ксения Петровна беспокойно взглянула на часы

— Ай-яй-яй. Уже три! Как время идёт! Ничего не успеваю.

В общий отдел она вернулась вместе в Ромашкиным.

Сотрудники оживлённо беседовали, обсуждая, как оформить юбилейную выставку.

— Тихо! — скомандовала Гречишникова и, достав книгу, вложенную в капроновые корочки, углубилась в чтение.

Минут пятнадцать стояла тишина. Потом Ромашкин спросил:

— Что читаете?

Гречишникова ответила:

— «Исторический материализм»… Здорово этот самый Кант… И Фейхтвангер тоже вообще, то есть Фейербах…

Тут появилась курьерша Полина и сказала, что Гречишникову вызывает Груздев.

Едва Ксения Петровна закрыла за собой дверь, как Ромашкин был уже у её стола. Заглянув в книгу, он вслух прочитал:

— «В эту минуту вошла Валентина, и приветствия возобновились.

— Дорогой друг, — сказала баронесса, меж тем как девушки взялись за руки, — я приехала к вам вместе с Эжени, чтобы первой сообщить вам о предстоящей в ближайшем будущем свадьбе моей дочери с князем Кавальканти»…

— Если это «Исторический материализм», то что же тогда «Монте-Кристо»? — прокомментировал Ромашкин.

Сотрудники общего отдела, рыдая, упали на столы.

— Спокойно, — сказал Костя и, взяв председательский колокольчик, которым Гречишникова пользовалась на собраниях, позвонил.

Отдел затих. Ромашкин, подмигнув товарищам, исчез из комнаты. Через несколько минут он уже снова был у того же стола. С книжкой в руках. С «Историческим материализмом». Вслед за тем «Монте-Кристо» перекочевал в шкаф, а в капроновые корочки Кости вложил книгу только что принесённую из библиотеки.

Когда Гречишникова возвратилась от Груздева, подчинённые уткнулись в свои столы, осторожно кося глазами в её сторону.

Ксения Петровна попыталась было продолжить чтение, но вдруг вся побагровела.

— Кто взял книгу? — задыхаясь спросила она.

Какую? — с наивной улыбкой спросил Ромашкин.-

«Исторический материализм»?

Гречишникова шумно прошла по комнате и резко хлопнула дверью.

А через несколько секунд она уже была в кабинете Груздева. Голос её сбивался на визг:

— Пётр Филиппович, эти мальчишки… эти мальчишки… Так шутить со мной, женщиной, с председателем месткома!

— Успокойтесь, Ксения Петровна, успокойтесь, — мяско сказал Груздев. — Что-нибудь случилось? Ох! Я же говорил: сегодня какой-то странный день. Ну, рассказывайте…

— А, ладно! — махнула рукой Гречишникова.

— Ну, если ладно, тогда и разговора нет, — быстро согласился Груздев. — Тогда у меня к вам, Ксения Петровна, есть вопрос: что, если тарификацию подчинить транспортизации?

А тем временем юбилейный маховик набирал обороты; в воздухе всё явственнее пахло наступающим праздником, премиями, дерматиновыми папками, в которых обычно преподносят поздравительные адреса.

Чарушин не отходил от аппарата.

— Что в детском саду?

Порядок, товарищ Чарушин. Малыши под руководством педагога разучивают приветствие.

— А хорошо выходит?

— Честно говоря, не очень. В фамилии товарища Груздева «эр» не получается.

Снова звонок.

— Ферзухин? Что с асфальтом?

— Договорился с райсоветом. К юбилею все дырки на нашей улице залатают. Обещали,

Чарушин опустил трубку на рычаг и вздохнул:

— Пообедать бы сейчас! Окрошки бы холодной!

Но до окрошки было ещё очень далеко: звонков пятьдесят, а может, и больше.

Груздев предупредил:

— Ты, Чарушин, безраздельно и персонально отвечаешь за юбилеи. Все свои постоянные обязанности передай Гречишниковой.

— Но она тоже в юбилейной комиссии.

— Пусть другому передаст. Шалому, например.

— Шалый реорганизацией занят и от других работ освобождён.

— В общем, разберитесь.

Задача была, безусловно, сложной. В конце концов вышло так: Чарушин передал свои обязанности Гречишниковой, Гречишникова — Шалому, Шалый — Малому. А дальше пошло вообще чёрт знает что: Малый — Огурцевичу из тарификации, Огурцевич — Малярикову из транспортизации, Маляриков — Буланой из регистрации, Буланая — курьерше Полине, а Полина взяла бюллетень, закрыла окошко курьерской и ушла домой.