Чтение онлайн

Я, конечно, сказал, что заведующим стать не мечтал, что всё это для меня неожиданно, что лучше бы оставили меня на рядовой работе, где я, очевидно, более полезен. Но тов. Горчицын убеждённо возразил:

— Вы должны быть заведующим… Я вас вижу заведующим.

Тов. Горчицын посоветовал особое внимание обратить на выпуск памяток, инструкций, наставлений и другой литературы, для чего порыться в библиотеке, позаимствовать опыт других организаций и учреждений. Посмотреть, где какие плакатики выпускают или таблички. Увидел в магазине то ли в парикмахерской табличку «Наш коллектив включился в движение за честность, порядочность и здоровые взаимоотношения на производстве и в быту!».

— Неплохо бы, — говорит, — и нам такую табличку!

Вообще тов. Горчицын придаёт большое значение оформлению стен и фасада. Помню, ещё тогда, когда я только первое время в УКСУСе работал, то встретил утром тов. Горчицына. Он стоял на другой стороне улицы и разглядывал с расстояния вверенное ему учреждение. Спросил меня:

— Нравится вам, Сынулин, фасад УКСУСа? По-моему, он покрашен неровно. И вывеска маловата. Вот отсюда я уже ничего не разбираю. В учреждениях — внутри — всякое бывает, но фасад остаётся фасадом. Он должен говорить о солидности и благополучии.

И ещё любит тов. Горчицын, чтобы полы блестели. На днях он высказал идею — все полы в коридорах и кабинетах лаком покрыть. Чтобы воздух чище был и настроение у сотрудников поторжественнее. Попраздничнее.

Передал я это указание завхозу, а тот отвечает: «Про лак уже знаю, но лак учреждениям не отпускают».

— А кому отпускают? — спрашиваю.

— Яслям, например, детским садам.

И тут я рассмеялся.

— Чудак вы, а ещё завхоз! Разве выхода нет? Давайте возьмём шефство над ближайшими яслями! Купим для яслей, скажем, сорок банок лака. Двадцать себе возьмём, двадцать яслям отдадим, а распишутся они за сорок. Кто учтёт? Лак, он ведь высыхает, улетучивается.

Учить людей надо.

А Штакетникову тов. Горчицын предложил такое место, что тот немедленно написал заявление об уходе и, когда нёс его подписывать, сказал невзначай:

— Мне тут делать нечего. Здесь всё вернулось на круги своя. И ничего интересного.

Никакой полезной работы, моей в частности, он не заметил и замечать не хочет.

Заявления подали и некоторые другие люди Древесного. Небось жалеют, что хвастались и себя успокаивали: «Древесный — спина!»

Ну, что будет новое, напишу ещё.

25 марта

Ал. Сынулин

P. S. Между прочим, ушёл в так называемый академический отпуск Стеклов. Когда он явился к Горчицыну, тот думал, что в руках у Стоклова заявление об увольнении по собственному желанию. Ан — нет.

Горчицын пригласил юрисконсульта: «Ну, как? Дадите на это дело своё юридическое добро?» А тот отвечает: «Как не дать? Положено. Стеклов заканчивает вечернюю аспирантуру».

А мне лучше, чтобы он ушёл, потому что на днях опять спрашивал: «Может, всё-таки дадим в стенгазете рисуночки?»

Василий!

Я писал уже тебе, что сказал Штакетников, подавая заявление об уходе: «Здесь всё вернулось на круги своя. И ничего интересного» (как будто он что-то интересное специально ищет!).

Горчицын Акима знал, насквозь видел и правильно делал, что держал на расстоянии. А вот он то Горчицына знал плохо.

И я теперь, глядя на Степана Семёновича, удивляюсь только! Внешне его спокойствие обманчиво: мысли, заботы, видимо, покою ему не дают.

На каждой «пятиминутке» твердит: «Мы должны стать вполне современным учреждением. У пас должна быть хорошая вывеска не только на фасаде. Авторитет должен быть! Репутация! Марка!»

Сейчас в СУРОПе всех, кроме начальства, заставляют заниматься английским языком. И платить за это обучение не надо — платит управление.

Но курсы английского языка — мелочь по сравнению с «Пальмой».

«Пальма» — общественная фирма. Она заключает хозяйственные договоры с предприятиями, берёт подряды на выполнение различных работ — технологических, сметных, проектных. У нас в СУРОПе много технологов, проектировщиков, экономистов-плановиков. А если когда своих недостаёт, «Пальма» привлекает со стороны.

О «Пальме», как об интересном общественном начинании, способствующем техническому прогрессу, уже несколько передач по радио было. Тех, кто ведёт её дела, назвали «группой энтузиастов», «неустанными искателями неизведанных путей в будущее».

Если уж об искателе говорить, то это сам Горчицын.

Услышал он, что несколько человек из отдела эксплуатации выполняют работу для «Горотводканала», и к себе их позвал.

— Для «Отводканала» работаете?

— Ага, — ответили те. — Но мы по вечерам…

— А что делаете?

— Сметы составляем, расчёты. Но по вечерам…

— Что вы заладили — по вечерам, по вечерам? Большое вы дело делаете, товарищи! Предлагаю вам не прятаться, а выступить с инициативой! — сказал Степан Семёнович. — Старший у вас есть?

— Бригадир, Зурахович.

— Стало быть, вы — бригада? Для маляров это хорошо, для инженеров не звучит. Нужна более высшая форма…

— Форма… ферма… фирма… — рассеянно пробормотала присутствовавшая при разговоре машинистка-стенографистка Кудлатая, перебирая слова, как чётки. Ранее в СУСе она была известна своим ассоциативным мышлением «с пропуском одного звена», но после того, как она приняла несколько сеансов гипноза, к ней пристала другая болезнь.

— Фирма? Так вы сказали? — переспросил тов. Горчицын. — Совершенно верно! Общественная фирма… Дайте, Зурахович, ей название, чтобы оно символизировало… Ну, что-нибудь вроде…

— Чайка, — сказал Зурахович.

— Чайка, майка, лейка, шайка… — слова забормотала Кудлатая.

Степан Семёнович поморщился.

— Вы записывайте, Кудлатая, а не говорите. А «Чайка», Зурахович, не подойдёт. Так назвали химчистку.

— Тогда «Пальма»… Пальма первенства… На необитаемых островах, которые время от времени открывают, что растёт? Пальмы.

— Спасибо. Я вас выслушал. Остановимся на «Пальме». «Пальма» при СУРОПе! Это хорошо!

Так начала функционировать общественная фирма, у которой вскоре появились, последователи, подражатели. Но приоритет наш, суроповский.

Первомайские праздники мы отметили хорошо, весело, всем коллективом. Управление вместе с месткомом «закупило» на три дня небольшой дом отдыха. Там мы и проводили время. Кроме наших — никого

посторонних. Вернее, был один человек, от которого мы всё время хотели избавиться. Это культурник дома отдыха.