Сжигая запреты
Шрифт:
– Змееныш? Почему? Это любовно. Кто еще может родиться у кобры и дракона? Прикинь, там смесь? Моя и твоя! Бешеный фаер, Марин!
– Все равно… – ною обиженно.
Данька лишь смеется и начинает целовать. Прихватывает мои выпяченные губы своими, дразняще покусывает и обещает:
– Ты привыкнешь, и сама так называть будешь.
– Не буду!
– Я не хочу с тобой спорить. Просто давай ты не будешь меня ругать. А потом посмотрим.
– Я тоже не хочу спорить, – соглашаюсь. И быстро перевожу тему: – Как тебе работа у папы? Скучно, да?
Сейчас, когда мы живем вместе, могу наблюдать за своим Данечкой, даже когда работает. И вот когда он входит в корпоративную информационную систему CHARUSH Ltd Company, сразу же становится отличительно серьезным.
– Нормально, Марин. Не все же веселиться. Нужно и что-то на благо семьи делать.
– Так и знала, что ты согласился на это предложение, только чтобы не обидеть отца.
– Не «не обидеть», а уважить, Марин. Это разные вещи, – поясняет тем самым тоном, после которого у меня отпадает желание болтать. Хочется, чтобы Даня делился. Слушать его и внимать. – Если батя Чаруш считает, что мне есть место в семейном деле, то я не имею права подкачать.
С мягкой улыбкой ласково прохожусь ладонями по его крепким плечам.
– Ты не подкачаешь, – заверяю его я. – Ты крутой. Папа давно тебя хотел привлечь. Помнишь то время, когда мы рассорились? После прыжка…
– Думаешь, я могу это не помнить? – хмурится Даня. – Я бухал, а ты ко мне в бреду приходила – чтоб ты понимала масштаб. Как обещала когда-то – в белом платье.
С его словами меня дрожь пробирает.
– Не об этом сейчас… – отражаю слегка задушенно. – Это не вопрос в принципе. Знаю, что помнишь. Немного неправильно выразилась, в попытках очертить временной промежуток. Я просто именно тогда слышала, как папа делился с Тёмой, что хочет тебя к себе в компанию позвать. Думал, как задвинуть предложение, чтобы ты не отказался. Знал ведь, что ты вольная птица и берешься за те проекты, которые тебе самому интересны. Хвалил тебя! Да-да! Прям очень хвалил!
– Ладно. Стоп. Хватит докладывать, Марин.
Смущается.
Вижу, как приятно ему то, что я рассказываю. Но при этом улавливаю и стыд. Он заставляет Даню опустить взгляд и окрашивает его скулы в алый цвет.
– Пф-ф… – пыхчу в ответ раздраженно. – Вот, что вы, мужики, за звери такие? Как размером члена хвастаться – норм! А как реальными достижениями возгордиться, так – стрем!
Он смеется.
Уж не знаю, искренне ли. Или только для того, чтобы сгладить неловкость.
– Все, – скручивая меня, снова поворачивает к себе спиной. Трогает в этот раз не живот. Гораздо ниже. Растирает через леггинсы промежность. – Реально харэ, Марин, – выдыхает приглушенно. – Поехали лучше со мной на тренировку. Посидишь на трибуне. Я перед тобой порисуюсь.
– Ага, – сиплю так же тихо. – Значит, на поле ты любишь понтоваться?
– Там я тоже Бог.
– Несомненно. Снайпер же.
– О да… – выдает многозначительно, толкаясь при этом членом. – Трехочковые – моя фишка.
– Что-то мне кажется, речь уже не про баскетбол пошла…
Даня со смехом кусает меня за шею.
– Едем уже, Марин… Пока не набросился на тебя. А то так и тянет влететь в кольцо.
– Порочный ты, Данечка… – выдыхаю сладко. – Мой.
– Блядь… Десять минут! – выпаливает, очевидно, бросая взгляд на часы. – Придется тебя отлюбить по-быстрому.
– Что? Я не хочу!
– Сейчас захочешь, Марин.
И он, конечно же, не обманывает. Но на тренировку мы опаздываем. Слишком увлекаемся в процессе, а потом еще в душе, пока приводим себя в порядок.
Одержимый баскетболом тренер Кирилюк зверствует. Смотрю, как он орет дурниной на всех без исключения игроков, и удивляюсь тому, что они вообще еще к нему приходят.
– Привет, – подсаживается ко мне какая-то расфуфыренная девчонка.
– Привет, – отзываюсь и быстро отворачиваюсь.
Снова на поле смотрю. Там мне Данечка машет. С улыбкой отвечаю.
– Слушай, ты же сестра Чары, да?
– Угу.
– А можешь меня с Тохой познакомить?
Только эта смертная свою отчаянную просьбу задвигает, внутри меня все адским пламенем вспыхивает.
– И зачем это?
Уверена, что ей и взгляда моего достаточно, чтобы начать заикаться. Но убежать я ей не даю. Вцепляюсь в запястье, едва она порывается встать.
– Милая моя, – добавляю к убийственному взгляду ядовитую улыбку. – Тоха занят. Мной. Навек. А со мной, поверь, лучше не связываться. Ты же в курсе, кто я такая? Вот можешь навести справки.
Растерянная овечка убегает без слов, едва я ее выпускаю.
К концу тренировки и думать о ней забываю. Только вот Даня уже в машине спрашивает:
– С кем это ты на трибунах так жестко разговаривала?
– А-а-а… Да, дурочка какая-то. Подкатила ко мне, чтобы познакомиться с тобой, – делаю вид, что меня это никак не взволновало.
Шатохин сверкает глазами и ухмыляется. А пару секунд спустя и вовсе ржать начинает.
– Ревнивая моя ведьма, – перегибается через консоль, чтобы обнять. – Охуеть, какая ты горячая… Охуеть…
А меня вдруг накрывает злостью. Не без примеси той самой ревности, конечно.
– Отвали, – выпаливаю резко. – Смешно ему! Иди, может, догонишь эту шлюшку! Пока я ее не догнала! И не вырвала ей на всякий случай все волосы!
– На чем догонять будешь? – продолжает стебаться гад. – Небось, на метле, м?
– Пош-шел ты… – выдыхаю реально обиженно, даже голос ломается.
– Ну, чего ты такая расстроенная? – целует мои оттопыренные губы. Нежничает интонациями. Но меня этим уже не успокоить. – Забыла метлу, красивая?
– Забыла, да!
– На член мой садись, Марин. И полетаем.
– Я тебя с-с-сейчас…
– С-с… Давай!
Боже… Какое счастье, что в его Гелике тонированные стекла.
Летаем, конечно… Летаем.
44
По-английски свалил. По-французски вернулся.
Вдох-выдох. Притормаживаю.
Вставляю в угол рта сигарету. Подкуриваю. Делаю первую жадную тягу. Позволяю никотину заполнить легкие. Только после этого медленно выдыхаю переработанный яд. Чтобы ослабить застывшее между лопаток жжение, резко веду плечами назад. Помогает слабо. Всем телом цепенею. Только нутряк все равно будто на бешеных скачках по дороге в ад подбрасывает.
Вдох-выдох. Вычищаю голову.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Сердце неохотно возвращается на место. Примерно минута, и подтягиваются в стабильную работу остальные жизненно важные органы.
Вдох-выдох. Балансирую.
Вдох. Выдох. Порядок. Фиксирую.
Еще две глубоких тяги, и выбрасываю сигарету. Не оглядываясь, выхожу из парка.
Пока рулю домой к Чарушиным… Стоп. Просто домой. Надо привыкать.
В общем, пока рулю, стараюсь держать голову порожняком. Изучать и анализировать собранную информацию приходится ночью, после того как Марина засыпает. Иначе сохраняется риск снова сорваться и раскидать при ней все свои эмоции.