Чтение онлайн

Чревовещание дает ему возможность, когда он захочет, как бы общаться с другими людьми. Часто случается, что он разговаривает с теми женщинами, на которых хотел жениться. А иногда с самим собой. Слушать это бывает очень грустно. Чизлам Борроу, месье, достоин жалости, ведь все эти воспоминания вслух — вы, конечно, думаете о них то же, что и я, — ничего не стоят, несмотря на то, что в них участвуют разные лица. Это просто якобы беседы с какой-нибудь мнимой супругой или невестой, чьи волосы поседели так же давно, как и у самого старого клоуна, столь одинокого и несчастливого, — беседы, которые чуть-чуть облегчают его печальную старость…

Некоторое время спустя я уехал из Лондона, так и не увидев Чизлама Борроу.

Заработав на шахтах Колумбии изрядное состояние, голландский инженер ван дер Виссен отправился в Париж, где уже однажды побывал в молодости. Он хотел, наконец, развлечься по-настоящему хотя бы в сорок пять лет, ибо двадцать лет жизни провел в Америке.

Ван дер Виссен был высокий белокурый мужчина, могучий, драчливый и совершенно свободный от нравственных правил. Поселиться в Париже было с юных лет целью его жизни. Он полагал, что получит там удовольствия, которые далеко превосходят все, что смогут ему предложить в любой другой точке земного шара.

На следующий день после приезда голландский инженер встретил на бульваре бывшего панамского рабочего, одетого как джентльмен и на вид богача. Если этот господин и не нажил значительных денег, то старался постоянно находиться там, где их просаживают: он стал содержателем большого игорного притона — из тех клубов, куда пускают всех желающих, и которые работают по ночам и размещаются недалеко от Трокадеро. Вызвать у ван дер Виссена желание попасть туда, пообещав ему содействие, было делом нетрудным. И вот однажды, увлекаемый страстью к игре и к женщинам, голландец, у которого все его наличные деньги в банковских билетах были при нем, в бумажнике, явился в клуб.

Так как все формальности были облегчены администрацией клуба, ван дер Виссен немедленно попал в игорный зал, где игра была уже в разгаре. Он тут же вступил в нее. Поначалу удача сопутствовала его дерзости, и инженер сразу же стал выигрывать помногу. Потом он взял банк, но тут удача повернулась к нему спиной, и на него обрушилось страшное невезение. Он сменил место, но и там злой рок продолжал его преследовать. Однако, чем больше он терял, тем упрямее ставил все большие суммы. Банковские билеты таяли у него в руках, как снег. В конце концов, даже проигравшись окончательно, он еще пытался делать хорошую мину и улыбался, вытирая пот со лба.

Рядом с ним сидела дама, высокая стройная брюнетка с подведенными глазами, чрезвычайно кокетливая, жеманная и вся увешанная драгоценностями. Ван дер Виссен стал наблюдать за ней. Она играла яростно и выигрывала столько, сколько хотела.

Красота женщины и ее необыкновенная удачливость в игре произвели на голландца самое живое впечатление. А поскольку и он показал себя азартным игроком и непрерывно смотрел на нее в упор, красавица улыбнулась ему.

Тут на него нахлынуло непреодолимое желание овладеть этой женщиной, ее драгоценностями и выигранными деньгами. Это желание быстро переросло в бешеную страсть, которую надо было утолить во что бы то ни стало.

Долгая, полная приключений жизнь не состарила его. Дикарским, грубым ухаживанием и высокопарными фразами он привлек внимание молодой женщины и предложил ей проводить ее до дома.

Она отвечала жеманным голосом, который только еще более разжег страсть голландца.

Мешая комплименты с посулами, он добился того, что в конце концов они уехали вместе.

Она жила на улице Ла Помп в элегантной квартире; как только они вошли в нее и зажгли свет, он осведомился о том, где находятся слуги. Оказалось, что служанка ночует отдельно на шестом этаже.

Теперь они находились в будуаре, обставленном широкими и низкими диванами, с разбросанными там и сям пуфами, коробками египетских сигарет, книгами новых стихов.

Как обезумевший игрок, который первый раз в жизни собирается сплутовать, ван дер Виссен на мгновение заколебался, не уверенный в том, с чего начинать.

Но когда молодая женщина подняла руки перед зеркалом, снимая шляпу, он бросился на нее и схватил ее за шею. Она мгновенно обернулась, и он получил удар в физиономию, вполне мужской по силе. В то же время уже мужским голосом, не имеющим ничего общего с тем, каким говорила в клубе, она обругала инженера грубыми, даже грязными словами.

Перед ним был молодой человек с хорошо натренированной мускулатурой, который отлично умел притворяться, и в соответствии со своей гнусной ролью изображал женщину, но в борьбе был опасен.

Однако ван дер Виссен все равно бурно желал это существо, кем бы оно ни было.

В отчаянии, понимая, что ему уже нечего терять, он хотел, чтобы в этой кровавой схватке хотя бы последнее слово осталось за ним. Им овладело дикое, бешеное вожделение, которое сделало борьбу еще более жестокой…

Раздались крики, послышался револьверный выстрел. Назавтра странных врагов нашли мертвыми рядом друг с другом, словно только гибель могла быть преступным дитятей столь безудержной страсти, столь бесплодной любви.

Эта рукопись была найдена 10 июля сего года возле остановки омнибуса на площади Перейр.

Я готов возвратить ее владельцу, если он даст мне ее точное описание.

По правде говоря, я не представляю себе истинной ценности указанных здесь рецептов, но мне показалось, что они весьма любопытны и оригинальны.

Ремесло кудесника, которое в наши дни возвысилось до настоящего искусства, я сказал бы даже, одного из самых полезных искусств в мире изящного, а именно — искусства магии, должно было претерпеть многочисленные изменения, дабы сойти с колеи, которую ей предначертали шарлатанство и косность. Опасное заблуждение, будто бы в прошлом веке всецело процветали спириты всех видов, столоверчение, гипнотизм, доморощенная хиромантия, всевозможные медитирования, гадание на картах и на кофейной гуще, часто вредное для здоровья, как, например, в Турции, — так вот, это заблуждение породило множество досадных и подчас чрезмерно предвзятых мнений.

Но с тех пор, как чародей, не опускаясь до споров со своими вздорными оппонентами, стал прибегать к науке и высокому искусству в поисках впечатляющих комбинаций, начал отдавать должное гигиене, исследовать основные материалы, соединяя их согласно законам здравого смысла, с тех пор, наконец, как магия облеклась новыми формами, согласуясь с хорошим вкусом и разумом, эти мнения оказались в значительной степени поколеблены. Они и вовсе исчезнут, когда все научатся отличать действо, пригодное для театральных представлений и маскарадов, от того, что употребимо в светском обществе. Для площадей и подмостков хороши рецепты, результаты которых проявляются незамедлительно, а потому — недолговечны. В салонах же нужны сочетания простые и одновременно пленительные, серьезные методики, которые подспудно обуздывают судьбу — одним словом, даруют могущество и талант.