Чтение онлайн

— Но почему-то мне кажется, что сама она не очень хочет ей быть…

Голосок Лилу был тонким, чуть срывающимся, но одновременно — уверенным.

— С чего… — Леогран растерянно моргнул, — Лилу-лэн, с чего вы это взяли?

— Вернее, хочет, но… просто… в её взгляде нет любви, — Лилу не поднимала головы. — Такие, как она, никого не любят, кроме себя.

Юный герцог издал короткий нервный смешок:

— Лилу-лэн, как мне ни жаль это говорить, но в ваших словах звучит банальная ревность.

— Может быть… Но я… — тонкие пальчики обречённо стиснули лазоревый шёлк, — я слишком люблю вас, чтобы ревновать.

Всплеснулся чёрный бархат, блеснули в пламени свечей старым золотом светлые волосы.

— Готовы к следующему туру? — Таша чёрной кошкой скользнула меж братом и сестрой, по-прежнему сжимая в руке пустой бокал — не успела поставить. — О, а кто эта очаровательная особа?

— А, вот и пришла пора вас представить друг другу, — наконец отведя глаза от полотняно-белого лица Лилу, пропела Элль. — Таша, знакомься: Лилу Дурнимдан.

Рыжеволосая герцогиня юная и светловолосая герцогиня потенциальная обменялись хладнокровными взглядами двух заметивших лань и хорошо понявших друг друга волчиц.

— А, так вы и есть Лилу-лэн? — Таша широко улыбнулась. — Безмерно приятно.

— Норман-энтаро рассказывал вам обо мне? — вновь присев в реверансе, спросила Лилу.

— Упоминал, — Таша, улыбнувшись ещё шире, собственнически приняла предложенную ей Леограном руку — их ладони соединились, — раз или два, быть может…

Щёки Лилу на миг вспыхнули, а потом вновь побледнели — почти до синевы.

— Но я не ревную и не держу на вас зла, о нет, не подумайте. В конце концов, дети не несут ответственности за опрометчивые решения родителей, — Таша заговорщицки понизила голос. — Я очень надеюсь, что мы с вами станем хорошими подругами… Знаете, вы просто очаровательны. Правда. Редко увидишь столь красивое лицо, столь учтивые манеры…

— Спасибо, — прошептала Лилу.

— …и я правда думаю, что вы прекрасно будете смотреться в роли второй подруги невесты, — непринуждённо и улыбчиво продолжила Таша. — Простите, что не первой: эта честь, конечно же, принадлежит Элль. Ты же не будешь против… любимый?

Взгляды глаз зелёных и глаз серебристых обратились друг на друга.

— Твоя воля для меня — закон, — превосходно умело подправив голос капелькой страсти, выдохнул Леогран, — моё сердце…

— Лилу-лэн? — Элль вскинула бровь.

Лилу моргнула. Раз, другой. Странно, судорожно вздохнула. Опустила глаза. Отступила на шаг назад.

Сейчас она казалась совсем ребёнком.

— Лилу?

— Простите меня, — прошептала маленькая герцогиня Дурнимдан и побежала куда-то через пёструю толпу: опрометью, толкая гостей, закрыв лицо руками.

— И враг бежит, бежит, бежит, — подвела черту Элль. — Браво, Таша. Если я не ошибаюсь, — а ошибаюсь я очень редко, — только что мы увидели поднятие белого флага.

Таша смотрела вслед Лилу — странно задумчиво:

— Она же ребёнок…

— Не старше вас, — хмыкнул Леогран.

— И, право же, сколько искренней нежности было в твоём тоне, — Элль улыбалась. — Со стороны взглянешь, так тебя за заботливую старшую сестру примешь…

Ребёнок, как-то сонно думала Таша. Живой маленький ребёнок. Живой маленький ребёнок, который бежал, глотая слёзы — от меня.

Ребёнок.

Сестра…

— Таша?

Тренькнул хрусталь бокала, лопнувшего в сжатом кулаке.

— Таша!

Медленно, медленно она разжала пальцы, позволив алым осколкам зазвенеть по полу. Удивлённо взглянула на окровавленную ладонь.

Ей снилось, что она — самая прекрасная девушка на балу. Ей снилось, что она — королева. А потом…

— Таша, Богиня, да что с тобой?!

— Руку нужно перевязать!

Голоса где-то далеко…

…словно очнувшись ото сна и перенесшись в другое сновидение…

… в ночной кошмар.

Одна среди душной толпы, в незнакомом зале, среди сплошь незнакомых лиц, захлебываясь в море шумной пестроты — а где-то там Лив, которая ждёт…

Таша развернулась и бросилась бежать, расталкивая попадающиеся на пути пары. Ноги путались в складках ставшей вдруг слишком длинной юбки. Туфли поскальзывались каблуками на мраморе.

— Таша!

Бежать, бежать — вот что важнее всего. Прочь от бала, от музыки, от пестроты, прочь от душной волны, подкатившей к горлу. Бежать, бежать… Пусть скорее кончится этот вечер, Богиня, пусть скорее всё кончится — и они немедленно отправятся дальше, сразу, в ту же минуту…

Она замерла, тяжело дыша. Вокруг была лунная темнота пустого неосвещённого коридора и тишина… хотя — не совсем. Тишина была: она размывала едва слышную музыка из зала где-то далеко, но… пространство вокруг звучало.

Таша подняла раненую левую руку и лизнула ладонь. Поморщилась — кажется, где-то в ране застрял хрустальный осколок…

…но боль образумливала. Она заглушала странный шёпот: подсознательный… что-то вроде потом — но другое…

…новая Таша внутренняя?..

Воспоминания всплывали на волнах памяти, вызывая подкатывавшую куда-то к щекам жаркую волну. Что это было? Кем была она?..

Таша вдруг поняла, что в тишине шелестели не только бальные отзвуки.

Где-то пела одинокая скрипка.

Она посмотрела на узкую, круто взбирающуюся наверх винтовую лесенку прямо перед собой. Шагнула вперёд и неуверенно замерла у первой ступеньки: ближайший факел на стене произвольно вспыхнул.

Плач скрипки мягкими волнами накатывал откуда-то сверху и выплескивался на лестницу. Мелодия пела — неторопливо, бесконечно печально. Пронзительные звуки откликались щемлением в сердце. Музыка звала, манила…

Куда? К кому?

Стащив с ног дурацкие туфли и держа их в руке, Таша побежала вверх по лестнице.

Факелы вспыхивали при приближении и гасли за спиной. Впечатление было такое, будто рядом вышагивает огненный призрак. Не успела Таша подумать, что впечатление это довольно жутковатое, как факел за спиной потух, а новый вспыхнуть не поторопился.

Лестница обратилась в каменный колодец.

Тёмный.

…часы в жидком льду. Размывшееся время. Немеющее тело, боль в усталых руках. Меркнущий кружок над головой — смеркалось…