Чтение онлайн

— Зачем? — как все нормальные люди, впервые слышавшие про такие фокусы, спросил Карепанов.

— Заземлялся, так сказать, для улучшения здоровья. И вот, когда жена уехала в Барыбино играть на синтезаторе, Слепаков через какой-то непонятный электроприбор делает попытку убить Хлупина.

— Убил? — поинтересовался генерал.

— Нет, не убил. Но вызвал у Хлупина сердечный приступ.

— Ну, это известное дело: можно через электробритву, даже через душ…

— Затем Слепаков едет на «Жигулях» в Барыбино. Машиной управляет его первая жена.

— Ряузова Нина Филипповна, — подсказал Маслаченко, реагируя на приглашающий жест Полимеева. — У нее сын от Слепакова, недавно отслужил в армии, хороший парень…

— Погоди, — остановил капитана Полимеев. — Слепаков вместе с первой женой проникает в «Золотую лилию» и хочет увезти ее… то есть — вторую жену. Но костоломы Илляшевской выбрасывают упрямого мужика, предварительно избив, и Слепаков уезжает с первой женой, но без второй жены.

— Первая, вторая… — Карепанов нахмурился. — Говори, чем дело кончилось.

— Слепаков подходит к своему дому, встречает Кулькову и наносит ей удар в бок острым предметом. Поднимается к себе в квартиру. Тем временем городской пост передает нам, что по такому-то адресу убит пенсионер Хлупин, а убийца Слепаков проживает этажом выше. На место происшествия выехали капитан Маслаченко и старший лейтенант Рытьков. Пока они поднимались — один в лифте, другой по лестнице, — Слепаков сбил молотком замок с люка на шестнадцатом этаже. Запустил молотком в Рытькова, причем попал ему в плечо. Рытьков от неожиданности выстрелил и рикошетом задел ногу Слепакова. Тот все-таки вылез на крышу и успел доковылять до края…

— Я его уговаривал, товарищ генерал, — без разрешения старшего по званию, с некоторой вольностью обращения, допускаемой в уголовном розыске, добавил Маслаченко. — Я его просил подождать хоть немного, но все бесполезно… Прыгнул — и конец.

— Еще одно сведение, — заторопился Полимеев. — После похорон самоубийцы за первой женой Слепакова и их сыном долго гнался «Шевроле». Им с трудом удалось оторваться и уйти от погони. «Шевроле», похоже, тот, в котором находились подельники медсестры Юлии Сабло.

— Которые врезались в трейлер, — утвердительно сказал генерал. — Те самые?

— Так точно. Один погиб на месте, другой умер в больнице. «Шевроле» был с подмосковными номерами и, как выяснилось, находился в розыске, угон. Это, пожалуй, говорит о том, что наркодельцы — и Юлия Сабло, и ее подельники, и охранники из Салона аргентинских танцев, и консьержка Кулькова… возможно, и Хлупин, — все так или иначе были в контакте с «Золотой лилией», с Илляшевской. На допросе администратор феминистского клуба Кокова подтвердила, что знала медсестру Сабло.

— А что с Кульковой и Хлупиным?

— Оба подлечились и сейчас существуют по-старому. У нас официально проходили как потерпевшие.

— Опрос их, как соучастников преступного сообщества, произведен?

— С Кульковой в больнице беседовал Маслаченко. С Хлупиным капитан Сидорин разбирался у него на квартире. К сожалению, никаких вещественных доказательств, подтверждающих непосредственное участие данных лиц в наркотрафике, не найдено. — Майор Полимеев развел руками и выразительной мимикой подтвердил чувство крайней досады. — После смерти жены Слепакова нет и свидетелей их методов по отношению к ней: применение клофелина и насильственное склонение к половой связи. Кроме того, никто не подтвердит принуждение Кульковой жены Слепакова к работе в феминистском филиале.

— По-твоему, для прокуратуры мало. Ладно. Коломийцев и его люди работают с Коковой и с охранником Пигачевым. Ищут второго — Стеценко. Может быть, удастся еще немного подержать Илляшевскую. У нас в руках охранник «Лилии» Зыков. Ну а барыбинский разыскной отдел занимается непонятным убийством Екумовича.

— «Глухарь» у них, наверно, полнейший, — позволил себе пошутить Полимеев. — Никого и ни малейшей мотивации.

«Мотивация могла быть только у Гали Михайловой, — неожиданно подумал Маслаченко. — Но нет… и вообще, Екумович, говорят, был атлет. Галя никак не подходит здесь, да и каким образом, когда…» Маслаченко торопливо отогнал эти нелепые предположения.

— Ничего, вдруг местные ребята что-нибудь накопают. А вы идите..

Строгинские опера почтительно щелкнули каблуками начищенных ботинок и покинули генеральский кабинет.

Миновала неделя. Во второй половине дня в окнах еще не померк тусклый декабрьский свет.

На третьем этаже полицейского управления стояла деловитая тишина. Сидевшая в отдельном кабинете старший лейтенант Михайлова довольно длительное время работала на компьютере, делала документальные розыски и уточнения по некоторым текущим делам. Наконец аккуратно сложила бумаги в папку и заперла кабинет на ключ.

Придерживая папку у бедра, стройная и строгая в полицейской форме с новенькими погонами, Галя шла по коридору. Раздумывая о чем-то, относящемся к ее служебным трудностям. Приподнимала тонкие брови, будто наедине с собой безмолвно говорила нечто важное невидимому собеседнику.

Внезапно открылась дверь приемной полковника Ипатова. Из приемной появилась очень высокая дама в длинной шубе черного баргузинского соболя. Мигнул драгоценный перстень: огромный сапфир. Блестела на бархатном берете звездоподобная жемчужная брошь. Волосы из-под берета лаково сияли вороной скобой, не доставая плеч.

Сопровождал даму полковник полиции. Тот самый лощеный тип, которого Галя заметила как посетителя директрисы Салона аргентинских танцев. На всякий случай Галя доложила тогда о нем своему начальству.

Полковник придерживал под локоть даму в собольей шубе и говорил что-то шутливое, игриво заглядывая ей в глаза. Это была Марина Петровна Илляшевская.

Галя замедлила шаг, не желая встретить свою недавнюю работодательницу. Однако Марина Петровна оживленно к ней повернулась и радостно показала великолепные зубы. Галя надеялась молча миновать ее и полковника.

— Здравствуйте, товарищ старший лейтенант, — прозвучало густое контральто Илляшевской. — Какая приятная неожиданность!

— Вы знакомы? — удивленно спросил полковник.

— Да, мы не так давно встречались с этой очаровательной девушкой. Что же ты не здороваешься, Галочка? Как поживаешь?

Старший лейтенант Михайлова не отвечала.

— В чем дело? — вмешался полковник с Петровки. — Почему не отвечаете?

— Мне не хотелось бы поддерживать разговор с этой гражданкой вне служебной обстановки. Разрешите идти?