Чтение онлайн

Излияние шутника прервала хорошенькая стюардесса, поглядывающая на балагура чуть раскосыми темными глазами и улыбаясь всем нам симпатичными ямочками на щеках.

Миша умял остатки пирожка, галантно пропустил меня вперед и засопел в спину, преодолевая ступеньки трапа. Проходя мимо девушки, отвесил дежурный комплимент ее ориентальной красоте, ничуть не смущаясь обручальным кольцом на своем пальце. Наметанный глаз профессионала отличал восточный типаж красавиц от местных белокожих и темноволосых. В наглую попросил об общем фото, не дождавшись согласия, обнял тонкую талию, затянутую форменным пиджачком, и обескураженная стюардесса, не успевшая отказать, белозубо улыбнулась, позируя.

Предоставив в мое распоряжение место у окна, устроился рядом и застрочил в смартфоне, пользуясь последней возможностью посидеть в интернете перед вылетом.

Проведя беспокойную ночь рядом с чутко дремлющим Куражем, шефство над которым до моего возвращения перешло к Люсьене, я собиралась вздремнуть пару часиков. Прикрыла щитком иллюминатор, откинулась на спинку и закрыла глаза. Мысленно ругнулась, когда Миша сфотографировал меня спящую для отчета своим подписчикам, дотошно следящим за жизнью кумира, и почувствовала, как проваливаюсь в сон.

Разбудил все тот же Михаил, успевший позавтракать, познакомиться с симпатичными девушками, сидящими через проход в соседнем ряду, решивший сделать традиционное фото через иллюминатор. Солнце, кусок крыла самолета, облака.

— Русь, подними щиток. Я фото сделаю. Свет приличный, — прошипел оператор, наваливаясь на меня немаленькой тушей. — Ну же, давай, просыпайся. Имей совесть! Хватит храпеть на весь салон. Другие тоже хотят подремать.

Скорчив рожу противному мужику, глянула на часы, прикинула, что в полете мы часа полтора, открыла иллюминатор и неласково буркнула:

— Ты и Ленку так же… любишь?

— Конечно, нечего расслабляться, — пробормотал мужчина, выискивая лучший ракурс. — Семейная жизнь — это тест на выносливость.

— Ты серьезно? — разглядывая причудливую воздушную пену за стеклом, в разрыве которой мелькал темно-зеленый океан тайги.

— Конечно, — кивнул оператор, отключая фотоаппарат. — Вот случись что со мной, и как она одна детей поднимать будет?

— О! Тебя можно поздравить? И когда счастливое событие ожидается? — я улыбнулась, радуясь за Михаила.

— В декабре, — довольно произнес улыбающийся мужчина. — Жена хочет девочку, но я всегда совершенен, и поэтому будет сын. Р-рома-ан Миха-а-лыч…

Последнее он протянул с видимым удовольствием, зажмурившись и пробуя сочетание на слух.

— Звучит, — одобрила выбор имени и потянулась к термосу с кофе и бутербродам.

— Угу, — согласился Миша, нагло забрав из рук кружку, а из пакета на коленках пару бутербродов, засовывая сразу оба в рот. — Вкушно…

— Миш, знаешь, как это называется? — насупила брови, глядя на смачно жующего наглеца.

— Знаю, это тест на готовность к семейной жизни, — прожевав, запил кофе Михаил. — Вот что ты сейчас чувствуешь?

— Что кто-то получит по наглой, бородатой ро… лицу, — проскрежетала я, всухомятку давясь сухим бутербродом.

— Печально, Руся, — притворно вздохнул наглец. — От вида мужчины, с аппетитом жующего приготовленную тобой еду, готовая к семейной жизни женщина испытывает умиление.

С соседнего ряда послышались смешки новых знакомых оператора. Проскользнувшая мимо стюардесса, кинула на нагловатого балагура заинтересованный взгляд.

— Не путай меня с твоей мамой, — фыркнула я, мысленно соглашаясь с подругой заметившей мое невезение с мужчинами.

— Михаил, не хотите курочку? — подала голос одна из девушек, сидящая через проход. — Есть пирожки с повидлом и клюквенный морс. Все домашнее.

— Вот верный подход, — отдал мне пустую крышку от термоса Миша и, улыбаясь, повернулся к гостеприимной девице. — Такая заботливая девушка недолго останется одна.

Я закатила глаза и налила горячего и крепкого кофе, задумчиво разглядывая открывающиеся в иллюминатор виды. Чтобы отвлечь себя от страха, Михаил доставал разговорами пассажиров. Самолюбование и возможность покрасоваться побеждало фобию.

Глава 5

Якутск встретил неласково дождем и ветром, которые испортили настроение Михаилу, и даже милые ямочки улыбнувшейся ему на прощание стюардессы не уняли его надоедливого брюзжания.

Я накинула капюшон толстовки, запасливый Миша открыл зонтик над хрупкой аппаратурой. Кинув взгляд на хмурящееся небо, задумалась. Мысль снять номер в гостинице, отложив на завтра поезду, навязчиво сверлила мозг. Синоптики давали утешительный прогноз, уверяя, что грозовой фронт пройдет стороной от авиалинии, связавшей Якутск и Вилюйск. Я-то чувствовала его приближение, виски предательски ломило тупой, но пока терпимой болью.

Миша глубокомысленно почесывал бороду, решая какой выбрать транспорт. Восемь часов на машине или час самолетом. Глядя на хмурящееся небо, я склонялась к машине и пыталась склонить к этому своего оператора. Но Миша из природного ли упрямства или по каким-то другим соображениям настоял на авиаперелете.

Уж не сказка ли его фобия. Не увиливал ли таким способом от заданий хитроватый мужик.

Скорее всего, не хотел заморачиваться поисками оказии. Аэропорт — вот он, только дождаться своего рейса, а машину искать нужно. Что для тяжелого на подъем оператора — смерти подобно. Да и побаивался он незнакомых водителей и длинных трасс. Как признался мне, сам, никогда бы не пошел работать «бомбилой» — мало ли какой пассажир попадется.

Трусоватый парень или предусмотрительный?

Все еще сомневаясь в верности принятого решения, я разглядывала в плохо промытое окно аэропорта взлетную полосу, блестящую от недавно прошумевшего ливня, и плавно катящиеся по рулежкам самолеты, выискивая свой АН-24. За спиной шла своя жизнь аэропорта, состоящая из радостей и трагедий отбывающих и остающихся.

— Танюша, дочка, как долетишь — сразу позвони, я волнуюсь. Этот праздник еще… — с тревогой в голосе, проговорила женщина совсем рядом. — Сто лет жили без всяких солнцестояний, а тут надумали…

— Мам, все нормик, — хрипловатый приятный контральто, попытался успокоить женщину. — Я не беременна, остальное фигня…

Матушка закашлялась от такого заявления дочурки, не оценив шутки. Возмущение женщины потонуло в чужих голосах, добавив тревоги в звеневший от странного напряжения воздух.

— Ниночка, может все же автобусом до Вилюйска? — уговаривала, правда без особой надежды кого-то старческий надтреснутый голосок.

— Петровна, «литаком» час всего, а за восемь часов в автобусе я богу душу отдам. Мне еще пожить охота, правнуков понянчить. У Аришки-то, Вовкиной дочки должен к концу лета мальчонка родиться…