Таежная колдунья Сестры-знахарки
Шрифт:
– Бабушка, но ты же спасла ее, – плакала Варя, – значит, и ты должна спастись.
– Нет, я отдала свою жизнь, чтобы на свет появилась новая. Твоя сестра. Теперь это твой самый близкий человек. Так я искупила свою вину. А ты, как почувствуешь силы, уходи в тайгу, в нашу избушку…
С этими словами бабушка Василина тихо прикрыла глаза и отошла в мир иной. Варя уже не плакала, она ее поняла и отпустила. Она была не по годам взрослой и понятливой. Именно тогда ей открылись знания, древние как мир. Но видимо, не все открылось ей в тот момент. На следующее утро ее тело и лицо стали медленно покрываться язвами и волдырями.
Родители были в ужасе, они не знали, какими мазями ее лечить. Свозили к знахарке в соседнее село, и та, вылив воск, сказала:
– На светлую душу ребенка легла черная тень обиды на свой род.
Пока она вас не простит, болезнь не отступит…
Варя тогда запомнила эти слова, но почему-то до сердца они не дошли. Она на самом деле затаила обиду на своих родителей и новорожденную сестру за потерю самого близкого человека.
– Если бы они не вызвали бабу Василину, мы жили бы в лесу так же счастливо, как и раньше, – уныло крутилась в голове девочки эта назойливая мысль.
Ей с каждым днем становилось все хуже – язвы на теле кровоточили, она плакала, не переставая.
– Господи, за что мне такая участь? – проливала слезы, крестясь на образа, бедная Любава, укачивая младенца. Одно утешало, что малышка родилась крепенькой и здоровой.
Любава старалась возбудить в Варе родственные чувства к родившейся сестре, давала подержать малыша, но та оставалась безучастной. Более того, сестра напоминала ей о безвременно ушедшей бабушке, и Варя снова начинала плакать…
Сейчас уже трудно вспомнить, сколько времени прожила она в родительском доме, кроме слез и боли вспомнить было не о чем. И однажды ей приснилась бабушка. Она вышла из их таежной избушки и с ласковой улыбкой поманила Варю к себе.
Девочка проснулась под утро с сильно бьющимся сердцем. "Пора, – с каким-то ликованием пропело оно ей, – пора домой, и там ты исцелишься…
Девочка вскочила, чувствуя, как силы переполняют ее только от одного внезапно возникшего желания – уйти в тайгу. Она быстро оделась, положила в котомку испеченный накануне каравай, бросила прощальный взгляд на спящих людей, так и не ставших ей родными, и на цыпочках быстро вышла во двор, где уже начала заниматься рассветная заря…
Едва она вошла в лес, как сосны сами расступились перед ней, и она уверенно двинулась в путь. А через пять минут она услышала волчий вой: Атос! Верный Атос встретил ее на тропе и запрыгал вокруг нее, бурно выражая свою радость. Затем он присел и девочка, взгромоздившись на его спину, крепко схватилась за холку, и он рванул вперед. Не успела Варя даже оглянуться, как уже стояла возле родной избушки…
Глава 14. Хранительница рода
Варя с Танюшкой решили посумерничать: разожгли костер на лужайке, и тайга сразу стала таинственнее и загадочнее. Из-за верхушек сосен выглянула луна, словно проложив через речку серебряный мостик.
– И ты нисколько не боялась здесь жить одна, совсем маленькая? – Танюшка задумчиво шурудила в костре сучковатой палочкой, наблюдая за разлетающимися искрами.
– Нисколько, ведь здесь я была дома, и мне все помогали выжить. Конечно, поначалу я ждала бабушку, тосковала по ней и все надеялась, что она придет. И она приходила, но только во сне, чтобы дать мне ценный совет, чем-то помочь.
Атос в тот же вечер привел сбежавшую Фиалку, а следом за ней прискакали два веселых… козленка. А потом нас навестил и их папа – дикий козел Огонек. Я была так рада их появлению, словно у меня семья появилась. Да и молоком я была теперь обеспечена.
На следующее утро я проснулась абсолютно здоровой, исчезла боль, которая досаждала меня все дни, проведенные в поселке. Искупавшись в реке и взглянув на свое отражение в ней, я с радостью обнаружила совсем чистое лицо и тело.
– Но у тебя временами возвращается болезнь? – Танюшка вспомнила, как впервые увидела ее обезображенное лицо и закричала от ужаса.
– Болезнь проявляется, когда я вспоминаю свою обиду, – подтвердила Варя, – а твое появление здесь невольно вернуло мои мысли к моим родителям. В такие минуты меня спасает мое волшебное зеркальце – стоит в него посмотреться с любовью, и ты сразу же меняешься…
– Здорово… – восхищенно протянула Таня, – вот бы мне такое в ту мою жизнь.
– Оно действует только здесь, – покачала головой Варя.
– Почему ты сказала однажды… что я твоя спасительница?
– Потому что благодаря тебе, я смогла наконец-то окончательно простить своих родителей. Я долго не могла принять и понять ту жертву, которую принесла баба Василина, отдав свою жизнь за жизнь новорожденной сестренки, а значит твоей бабушки. Но теперь, узнав тебя, я счастлива, что ты есть на свете.
Танюшка, растрогавшись, обняла Варю:
– Ты мне, как сестренка…
И тут же она изумленно и ошарашенно уставилась на нее во все глаза, когда ее осенила внезапная мысль:
– Погоди-ка, так ты же старше моей бабушки Веры…
– Ну да, лет на семь-восемь, не помню, сколько мне было, – озорно рассмеялась Варя и кокетливо поинтересовалась:
– А на сколько я выгляжу?
– Ну лет на 25 или даже меньше…
– Ну я же тебе говорила, – смеясь, ответила Варя, – что здесь место особой силы и вне времени. Я могу здесь быть в любом возрасте, которое меня больше всего устраивает…
– Вот здорово…– Танюшка наконец-то вышла из столбняка и восхищенно покрутила головой, – красиво стареть я приеду сюда, к тебе. Я уже стану седоволосой бабушкой, а ты все будешь девочкой…
Ночь стремительно укрыла все пространство вокруг своим звездным покрывалом. И Варюшка решительно задула костер:
– Все, пора спать. Завтра новый день и новые чудеса…
На следующее утро они проснулись с рассветом, позавтракали творожком с медом. И Варя ей предложила прогуляться в одно интересное место.
Танюшка с радостью подхватила идею:
– Мне нравятся все твои чудеса.
Девушки подошли к реке, и Варя отвязала спрятанный в камышах и привязанный к дереву плот.
– Мы куда-то поплывем?
– Да, здесь не так далеко, у меня там мастерская.
– Мастерская? – Танюшка решила уже ничему не удивляться, но ее прямо-таки распирало от любопытства. – И что ты там мастеришь?
– Терпение, дорогая, терпение, – зеленые глаза Вари лукаво поблескивали.
Варина мастерская располагалась в маленьком гроте, щедро освещенном утренними лучами.