Чтение онлайн

– Моя внучатая племянница, наконец, выросла и вошла в силу мага, и теперь она поведет наш род к процветанию! – аплодисменты заполнили зал. Но Ника слышала лишь одни короткие хлопки. Это Алекс аплодировал. Ника смотрела тому прямо в глаза, и там читались только ледяная ненависть и восхищение врагом.

Семиградский получил то, чего так хотел. Отводя взгляд, Ника увидела и Яра с Алисой, оба явно были обескуражены, но на лице Алисы играла самодовольная улыбка из разряда «я же говорила», а вот у Яра в глазах мелькнул настоящий страх.

Алекс резко встряхнул головой, показывая свое настоящее обличие, к удивлению Вероники, оно было полосато-тигриным.

Все происходящее дальше заняло не больше долей секунды, белый тигр рванул к Веронике. Наперерез ему бросился Тоха, Алекс одним коротким движением отшвырнул когтистой лапой мальчишку в сторону. Но Тоха достал пистолет. Алекс выхватил свое оружие.

И тут Вероникина мысль была быстрее, чем пуля.

Выходит, дядюшка все рассчитал! Семиградский поманил Нику несуществующей семьей. Тем, чего Вероника всегда так хотела, и чего у неё никогда не было. Семьей в виде Антона, того самого брата, смелого и сильного, готового в любой момент накормить, защитить, спрятать… Его должны были убить сегодня, чтоб Вероника возненавидела. По-настоящему, люто, без права на прощение. И тогда никакой дневник уже не потребуется!

Девушка рванула вперед, не обращая ни малейшего внимания на ошейник, пустивший все 220 по жилам. И между Алексом и Антоном оказалась она.

Нике почудилось, что она таки коснулась волос, кольца, и только поэтому успела встать прямо перед дулом пистолета Алекса.

А он успел не нажать на курок…

– Убей меня, но не его! – прошептала Алексу Вероника в замершем, как мед, мгновении, движением руки она выбила пистолет из ладони Антона.

Через миг время снова ускорилось. Алекс выстрелил в воздух, предупреждая, в ту же секунду когтистая рука содрала ошейник с шеи Ники, вольно или не вольно задевая и тонкую кожу.

Еще через миг пальба снова заполнила ресторан, так же, как и крики женщин, и рык глав кланов, призывавших не стрелять. В полку кошек тоже прибавилось - приехал сам Феликс Мамаев со сборным кланом кошачьих. Алекс рывком схватил Веронику и потащил прочь.

Откуда-то у Белого тигра нашлись самые настоящие наручники, их Алекс успел застегнуть на Никиных запястьях прямо на бегу. А еще через миг Вероника оказалась швырком усаженной на заднее сидение автомобиля.

Сказать, что Алекс психовал за рулем – ничего не сказать. Через пятнадцать минут машина оказалась в кювете, а Ника крепко шарахнулась о спинку переднего сидения. Разбитая машина задымилась, Веронику выволокли из салона.

– Кажется, с этого у нас все началось, да? – прорычал Алекс. – Подлые, подлые лисы!

Мамаев швырнул Веронику на землю. Ника испуганно сжалась. Но тут Алекс остановился, его била крупная дрожь:

– Ведь я с самого начала знал, понимал, кто ты на самом деле! И все равно купился! Какой же я дурак!!!

Алекс ударил кулаком в землю, от чего Веронику едва не сшибло воздушной волной. Ника, оглушенная адреналином, проорала:

– А что надо было сделать?!Убить меня, да?!

– Жаль, ты не лиса, только человек, - зло и хищно улыбнулся Алекс. – И с тобой все бессмысленно!

– Не то, ты бы сразу спустил с меня шкуру? Да? Пустил бы на семейное одеялко?! – Нику бил нервный озноб, она и не думала скрывать истерику, неожиданно вспомнив тот факт, что в его доме спала под одеялом из шкурок лисиц.

– Нееет, зачем? Это глупо, - Алекс вдруг стал неестественно спокойным, только глаза сияли зеленью, да и когтей с клыками он не скрывал. – Я бы пустил всех твоих братьев и сестер на одеялко. Всех до единого! А ты бы стала последней из своего рода…

Нику передернуло.

– Ты ублюдок, убивший моего отца! На твоих руках больше крови, чем в Байкале воды! – выплюнула Вероника. – Лучше умру, чем еще хоть раз ты притронешься ко мне…

– У меня идея получше. Ты можешь умереть, лиса, когда родишь мне мага.

С этим Алекс коротким движением содрал с Вероники лиф платья. Ника и не подумала сдаваться. Она с силой зарядила ногой по промежности врага, но тот умудрился увернуться. Сказывался опыт прошлого общения.

Ника выкручивалась как уж на сковородке, не позволяя себя трогать, злясь, что со скованными руками никак не может дотянуться до кольца. А по-другому не получалось. Казалось, метка попросту блокирует все её посылы во вселенную. Вроде таких, как удар молнии по противнику, или хотя бы его слепота и бессилие! Вероника выла и вырывалась.

Алекс обращал на это мало внимания. Он резко развернул девушку к себе спиной, прижал к траве и задрал подол платья.

От злости Вероника аж завизжала. За что вдруг получила вполне себе звонкий, но почему-то совсем не болезненный шлепок по мягкому месту.

Ника дернулась и тут же прилетел второй симметричный шлепок. Оба участника потасовки замерли. Но Вероника снова спружинилась, и снова горячая ладонь несколько раз обожгла пятую точку, уже ощутимей. Ника захлебывалась в ярости и бессилии, а еще, к стыду, чудовищном возбуждении. Алекс словно понимал это. Он положил одну руку между лопаток девушки, удерживая и успокаивая так. А вот вторая заскользила по отшлепанной попе, она гладила и сжимала, усиливая желание до острой рези. Рука скользнула по уже влажной внутренней поверхности бедра.

– Не смей! – прорычала в отчаянии Вероника.

– Ты моя, - прошептали над самым ухом. Рука скользнула дальше, вырывая у пленницы стон совсем другого характера. – Ты больше никогда не уйдешь от меня.

Алекс помедлил несколько мгновений, позволяя свои рукам абсолютно всё и наслаждаясь от этого стонами пленницы. А потом не выдержал и расстегнул брюки, через миг он заполнил собой до предела. Ника вскрикнула и грязно выругалась, но тяжелая ладонь легла на губы:

– Нет, Вероника, я не это хочу услышать!

Тело по-настоящему сходило с ума под натиском врага. Ника плакала, понимая, что её разрывает на части от эмоций. Девушка никак бы не смогла соврать о насилии, она безумно хотела, каждую секунду ощущая его в себе, его частью себя. Каждый ритмичный, глубокий толчок, каждый жаркий поцелуй с прикусыванием кожи на шее и спине, каждое прикосновение к налившейся и невероятно чувствительной груди – все это делало её рабыней собственного тела, а мерзкая метка добавляла ко всем переживаниям еще и восторг, на грани нечеловечески-острого счастья, такого невероятного, что в пору только сознание терять. В то время, как разум просто люто ненавидел. Его. Убийцу, кровавого деспота, настоящего людоеда!