Чтение онлайн

— Мы теряем время.

Толстяк вздохнул, вытащил гусака из клетки, прижал его к себе одной рукой, а другой крепко сдавил птице горло.

— Пока не задохнется.

Жора не ответил: он боролся с умирающим гусаком.

Я отвернулся.

Когда все было кончено, Валька велел положить задушенную птицу на сковороду и сунуть в печь. Жора подчинился. Нечищеные перья вспыхнули, и, несмотря на хорошую вытяжку, в доме появился неприятный запах. Пришлось выйти во двор.

— Если ты меня обманул, ты пожалеешь, что родился, — тихо пробурчал Жора, вытирая руки о джинсы.

Валька промолчал.

Гусак жарился до полуночи. Мы бродили по двору, курили, изредка перебрасывались короткими фразами, снова курили и снова бродили. О повисшем на нас долге я, честно говоря, не думал. Как-то забылось. Гораздо чаще перед моими глазами вставал убивающий птицу Жора и холодный, чуть отстраненный Валька. И приходило в голову, что на этот раз мой друг замыслил что-то очень непростое.

А часиков в одиннадцать вечера Гостюхин достал из сумки припасенную заранее бутылку водки и предложил нам выпить.

— Для чего? — осведомился Жора.

— Тебе понравилось начало? — спросил Валька. Камышин бросил взгляд на дом, в котором жарился гусак, и молча покачал головой.

— Дальше будет хуже.

На перекресток мы приехали примерно в час ночи.

На тот самый перекресток, что находился рядом с нашей общагой. На нехороший перекресток.

Когда мы вышли на него, появился Шаман. Черная клякса, вынырнувшая из тени. Я увидел, как вздрогнул Жора. И, если честно, мне самому было не по себе.

— Шаман знает дорогу и приведет нас куда нужно, — негромко пояснил Валька. — Жора, твоя задача не сводить глаз с кота и идти строго за ним. Что бы ты ни услышал, что бы ты ни почувствовал — не отвлекайся. Смотри только на Шамана.

— А если я отвлекусь?

— Мы заблудимся.

Валька сказал это так, что у меня зашевелились волосы на голове. У Камышина — я понял это по его взгляду — тоже. К счастью, водка несколько притупила страх, и у нас не появилось желания отказываться от предприятия.

— Я буду держать тебя за плечо. Сергей!

Я сглотнул:

— Да?

— Ты будешь держать за плечо меня. Не разжимай пальцы до тех пор, пока я не скажу, что можно. Понял?

— Да.

— И поскольку все вы верующие, предупреждаю еще раз: что бы вы ни увидели, не вздумайте креститься. — Валька выдержал паузу. — Пропадем.

— А крестик снимать не надо? — запинаясь, спросил Жора.

— Не надо. — Пауза. — Это ваша последняя защита.

— На какой случай? — прошептал я.

— Если заблудимся.

Камышин громко икнул.

Мы встали, как велел Валька, друг за другом. Впереди Жора, держащий под мышкой завернутого в тряпку гуся. Сосредоточенный Валька. И я, клацающий зубами от страха.

Шаман обернулся, сверкнул зелеными глазищами, коротко мяукнул и медленно пошел к центру перекрестка.

Вы когда-нибудь купались ночью в море? А в очень-очень теплом море? Вы когда-нибудь входили из темноты воздуха в темноту воды? Но при этом температура окружающего вас пространства не меняется — воздух и вода одинаково теплы, и только тьма становится все более и более вязкой. Каждое следующее движение дается все с большим и большим трудом, каждый следующий шаг — маленькая победа, каждый следующий вздох… В какой-то момент вы понимаете, что густая тьма незаметно пробралась в ваши легкие, наполнила их чернильным студнем и не позволяет сделать следующий вздох. Вы чувствуете только тяжесть. Тяжесть вокруг, тяжесть внутри. Вы понимаете, что еще чуть-чуть, и не выдержите, что студень накроет вас с головой и заберет навсегда.

Вы в ужасе.

Но страх придает сил, и вы делаете рывок.

И вы снова можете дышать.

Я закашлялся и упал на колени. Я судорожно дышал. Дышал! Втягивал в себя воздух снова и снова и не мог надышаться. Господи, какое же это счастье — дышать.

— Оклемался?

Я поднял глаза на Вальку, подумал, прислушиваясь к биению сердца, и кивнул:

— Да.

— Вот и хорошо.

Жора вынырнул из студня первым, а потому уже успел прийти в себя. Рядом с ним сидел невозмутимый Шаман — судя по всему, ни он, ни Валька никаких неудобств не испытывали.

— Что теперь? — глухо спросил толстяк.

— Делай так, как я говорил, — усмехнулся Валька. — Или ты все забыл?

— Не забыл, — буркнул Жора.

Он развернул тряпочку, в которую был завернут гусак, поднял птицу над головой и завопил:

— Купите у меня гусака, дайте за него рубль серебряный! Купите у меня гусака, дайте за него рубль серебряный!!

Я огляделся.

Общаги не было. Домов не было. Москвы не было.

Был только перекресток, слабо освещенный четырьмя факелами, и четыре дороги, ведущие в никуда.

Светофоров не было. Асфальта не было. Деревьев не было.

Мы стояли на черной дороге, а вокруг нас разливалась непроницаемая тьма.

Ничего не было.

— Купите у меня гусака, дайте за него рубль серебряный! Купите у меня гусака, дайте за него рубль серебряный!!

— Золотой возьми, хозяин, возьми золотой!

Первый покупатель оказался низеньким лохматым ублюдком с длинным и голым, будто у крысы, хвостом. Жора, как и было велено, никак не среагировал на неправильное предложение. И на внешний вид урода не среагировал. То ли водка помогла, то ли врожденная смелость.

— Купите у меня гусака, дайте за него рубль серебряный!

— Жемчуг возьми, хозяин, две жемчужины дам!

— Колечко, милый, колечко с самоцветом возьми!

— Червонец! Червонец!!

— На шелк сменяй, хозяин, шикарный шелк…

Толпа вокруг Жоры становилась все гуще и гуще.

Нечистые прибывали со всех дорог разом, скапливались вокруг нашего кредитора (совершенно игнорируя меня и Вальку) и наперебой предлагали за гусака сходную цену. Высокие и низенькие, худые и толстые, лысые и заросшие. Вот черт, обыкновенный черт, каким я привык видеть его на картинках. Вот безобразная старуха с непропорционально большой головой, кривыми ногами и обнаженными, обвисшими грудями. Вот вроде бы человек. Только руки у него достают до земли, а сам он покрыт короткой серой шерстью. Вот старик с зеленой бородой. Вот…

На мгновение мне показалось, что я вижу ее: крупную, черноволосую и развратную, но видение исчезло. Была она в толпе или нет, кто знает?

— Купите у меня гусака, дайте за него рубль серебряный!

К чести Жоры следует сказать, что он не спятил и не перепугался, увидев вокруг себя толпу тварей. Я думаю, он остался тверд потому, что занимался привычным делом — торговал, а с кем вести бизнес — это вопрос второй. Жора с каменной физиономией выслушивал предложения нечистых, отворачивался и продолжал гнуть свое: