Чтение онлайн

Сквозь стёкла лился мягкий приветливый свет, придававший и без того изящной постройке дополнительную прозрачность и невесомость.

Делла потянула меня за руку ко входу и завела в белоснежный холл.

— Гостиная там, — внутри её сложенный веер сразу указал на центральную дверь, — а я уже немножко тороплюсь, птенчик. Нужно обратиться, оставив здесь одежду, и скорее лететь в Грейт Платт.

Последние слова кузина договаривала уже на верхней площадке лестницы, на которую она мгновенно вспорхнула, не оставив мне ни малейшего шанса застесняться и не идти в гостиную, а увязаться а ней. Зачем вообще им тогда лестницы?! И вдруг я сообразила, что это наверняка дом Селифа. Он ведь и до вампирской жизни не имел крыльев.

Делла уже скрылась из виду и мне оставалось только пойти в указанном направлении. От смущения я подкралась к приоткрытой наполовину двери на цыпочках… и замерла из-за того, что увидела за ней.

Белый ствол платана раздваивался, а выше — ветвился среди просторной комнаты. Сидя прямо на полу на ворсистом ковре, спиной на него опирался Ирвин Вайтвуд. На его плече расположилась белая с золотистыми подпалинами сова. Я сразу узнала изящный треугольник, спускающийся к глазам, и трёхцветную россыпь точечек вокруг этого сердечка и по крыльям. Это Трисса и она — сипуха.

Сова словно дремала, зарывшись клювом в волосы мужа. Лицо Ирвина было развёрнуто к ней, он тоже прикрыл глаза и уткнулся глубоко в перья.

Я зашаталась на мысках и чуть не упала. Сколько раз я так закапывалась носом в Призрака?.. Только вот в том, что я сейчас невольно наблюдала, была бесконечная нежность… а Ник чаще всего сразу нахохливался и отодвигался. Или вовсе улетал.

Глупая Лия, ну конечно! Эти двое любят друг друга, а Ник просто приглядывал до поры за своей, за стигини. За дочерью друга семьи, редкой Бескрылой, попавшей по воле судьбы к людям. Только и всего…

Глаза затуманили подступившие слёзы. Пока он не вернулся домой, я просто обязана как-то взять себя в руки! Вспомнить например, что всегда умела приятельствовать с мальчишками и держаться за это, как за спасительную нить! Ник — просто друг…

— Трис слушает Доминика, хотя я ей сто раз уже говорила, что никакой опасности не вижу. И она немножко измотана ожиданием. Пусть ещё посидят одни. Идём сюда, у меня на кухне кофе и пирожные!

Я обернулась и снова испытала мимолётное разочарование, хоть и не сравнимое с предыдущим… Потому что так рассчитывала посмотреть на кого-то, похожего на себя! На рябую рыжую женщину, по которой такой красавец, как Селиф, может сходить с ума даже на расстоянии на протяжении невообразимой череды лет.

Но на меня смотрели действительно необычные зелёные глаза… неужели у меня тоже такие?.. а иного сходства не наблюдалось.

Новообретённая родственница мастью скорее была похожа на Деллу и своего мужа. Только вместо чёрно-белых и серебристых точек мою тётю украшали светло-жёлтые и золотистые. На лбу, крыльях и совсем немножко — на коже. Волосы тёмные, с солнечными пестринками и низкого треугольника нет. Зато изящные гордые брови вразлёт … перьевые! Вороные, но словно обведённые сверху резкой золотой чертой. Праотец!.. Она — филин!

— Да, птенчик, я не морфа пёстрой неясыти, — улыбнулась мне стигини — всего лишь редкий южный вид, здесь такие не водятся. От твоего деда Элмера Солара мне достались только глаза. А сова из маминой родни — капский филин.

Птенчик… Интересно, это общепринятое обращение к молодым или семейное словечко? Я улыбнулась в ответ и пошла за тётей в уютную, но тоже очень просторную кухню.

— Я — Ирри, — сказала она, протягивая мне дымящуюся чашку.

— А полное имя? — её филинские уши и Ирвин с Триссой так выбили меня из колеи, что сама я представиться совсем забыла.

— Просто Ирри, птенчик. Совы не церемонны, как люди. И мы — родня. К тому же, старая провидица Касенна, моя учительница, притащилась к матери, чтобы обрадовать её, что на свет грядёт интуит ей на замену, ещё когда я была в утробе. Поэтому меня назвали вычурно и по её выбору — Ирредентой. Терпеть не могу своё полное имя! Как и ты, правда, птенчик? Никки говорил.

Как, интересно, он узнал?..

— Но мать назвала тебя совсем иначе. Хотя — тоже Лией.

— Откуда это известно?

— Она дала тебе имя Элия. Птица по-визийски. Но видимо твоя чопорная тётушка из балки решила, что это слишком оригинально и не подходит для резервации.

Вот так вот! Конечно, я готовилась к изменениям в жизни, но чтобы такие бесповоротные и всего за сутки! Вроде я — прежняя и даже стою посреди Гленрока. Только была Таллией Хилз, а стала Элией Солар. Да и Гленрок совсем другой.

— Я это смотрела сегодня, — продолжила Ирри — знаешь… ведь только моя вина, что Финес не искал твою маму и не знал о тебе.

— Почему?

— Мы не видим вампиров. Совсем. Наверняка ты теперь сама это понимаешь.

— Понимаю. Глухая стена. Заслон.

— И я решила, что она умерла, раз стена. Сказала твоему папе много лет назад, что больше не вижу Мисти, что совсем ничего нет. Солнечный Фин, мой любимый младший брат, потускнел разом и больше никогда не смеялся.

— Ты не могла знать, поэтому и вина не твоя. Просто так вышло. Но как же она стала вампиром? И когда, раз никто не знал?

— Я пытаюсь увидеть. Но вампира тяжело смотреть даже в прошлом. Пока вот знаю, как она тебя назвала, но не через неё. Мисти уже была тогда Двуликой и Чёрной. Смотреть такое выходит только по крупицам, через близких. Я зацепила про имя через твою какую-то родственницу, напуганную происходящим.

— Бабуля Хейзел. Я родилась у неё дома, в Платте. А Ник?

— Что Ник?

— Его видеть легко?

— Конечно. Посмотри сама.

Ирри раскрыла ладонь. С неё слетела руна и, чуть расширившись, повисла передо мной. Я забрала её в себя и поместила перед внутренним взором. В ней тут же возник родной белый филин. Дыхание остановилось.

Ник был сосредоточен и напряжён. Но нет, никакой опасности вокруг не чувствовалось. Он просто за чем-то внимательно следил. И вдруг — повернул голову, отвёл уши и посмотрел золотыми тёплыми глазами прямо на меня.

— Ирри! Почему он на меня смотрит? Что-то хочет дать понять?

— Нет, Доминик всё это воспринимает не так буквально, как мы с тобой. Даже не знает, что ты сейчас наблюдаешь. А посмотрел потому, что думает именно о тебе. Разве ты сама не видишь это? Не чувствуешь? Но он не нервничает, правда, птенчик? Он за тебя спокоен. Почему-то знает уже, где ты.

Глава 23

Убрать Ника от внутреннего взора оказалось совершено нереально. Я боялась пропустить любые изменения, не заметить тревогу или угрозу.