Чтение онлайн

В её глазах мелькнула грусть, но за ней последовало спокойствие.

— И ты неплохо выглядишь.

— Друзья, семья, — начал Трейс, — мы собрались сегодня, чтобы соединить Фэллон и Кая вечными узами.

Горло стянуло сильнее, но я не отрывал взгляда от Фэллон.

— Брак — это не просто слова «да, согласен». Это обещание быть рядом и в радости, и в горе. Это клятва, что с любым грузом ты можешь прийти к другому — и он поможет тебе нести его. Радости становятся ярче, а тяжесть — легче.

Фэллон сжала мои руки крепче, её мизинцы чуть не задушили мои.

— Можно кольца? — спросил Трейс.

Лука сиял, неся к нам маленькую подушечку с кольцами, привязанными к ней тонкими лентами.

— Спасибо, малыш, — сказал я, заставляя себя отпустить Фэллон и развязать ленту.

Она сделала то же самое, но я не упустил, как снова дрожат её руки. Ненавидел это. Ненавидел всё, что заставляло Фэллон бояться или сомневаться.

Трейс открыл рот, чтобы говорить дальше, но я посмотрел на него, и он замер.

— Можно мы скажем свои клятвы? — спросил я. Мы собирались ограничиться простыми, стандартными словами, но вдруг это показалось неправильно. Я не хотел лгать Фэллон. Не мог. Единственная ложь, которую я когда-либо позволял ей верить, — что я её не люблю. Что отпустил. Хотя она была всем, чего я хотел, всем, что я видел.

Трейс перевел взгляд с меня на неё, лёгкая улыбка тронула его губы, и он отступил.

— Конечно.

Глаза Фэллон расширились, на лице мелькнула паника.

— Я не хочу чужих обещаний на своих губах, — я снова зацепил её мизинец. — Хочу сказать тебе свои.

Я глубоко вдохнул, и в воздухе смешались жасмин и кокос — запах, которым для меня всегда была Фэллон.

— Ты — свет, дыхание, воздух. В самые тёмные моменты именно ты освещала мне путь.

Глубокие синие глаза заблестели, дыхание Фэллон сбилось.

— Обещаю чтить тебя каждым шагом, защищать всем, что у меня есть. Слушать твои победы и твои горести. Сделать так, чтобы ты всегда знала — ты не одна. Обещаю приносить тебе бесконечные упаковки «Кисло-сладких клубничных мишек» и держать под рукой кофеин, когда у тебя болит голова.

Фэллон сжала мой мизинец ещё крепче.

Я поднял наши сцепленные пальцы, готовясь надеть кольцо.

— Обещаю быть твоим партнёром и другом все дни моей жизни.

Я надел кольцо ей на палец — оно тихо звякнуло о помолвочное, и в тот миг меня переполнило чувство правильности. Будто всё должно было быть именно так.

Фэллон глубоко вдохнула, подняла на меня взгляд.

— С первой встречи ты был моим тайным пристанищем. С тобой я могла чувствовать всё, что чувствую, и не бояться этого. Могла быть собой — без страха и тревоги. С тобой я в безопасности — телом и душой.

Она сглотнула.

— Но больше всего ты был для меня домом. Местом, где можно отдохнуть. Когда мир кружится слишком быстро или становится невыносимо тяжело — я знаю, что могу опереться на тебя и остановить этот вихрь.

Фэллон подняла черное кольцо к моему пальцу.

— Обещаю всегда быть твоей защитницей и самым верным болельщиком. Обещаю приносить тебе двойные шоколадные шейки после долгих дней и варить черный, как смола, кофе после бессонных ночей в студии.

Я не удержался от тихого смешка.

— Обещаю помочь тебе создать лучший дом для твоих сестер и быть с тобой на каждом шагу.

Слезы подступили к глазам, но я не позволил им пролиться.

— Обещаю быть твоим партнером и другом все дни моей жизни, — прошептала Фэллон, надевая кольцо на мой палец.

В тот момент, когда металл коснулся кожи, я понял, что совершил ошибку. Потому что не хотел, чтобы это кольцо когда-нибудь исчезло. Ни сейчас, ни через месяцы. Никогда.

Трейс прокашлялся.

— Ну что ж, звучало куда лучше, чем у меня получилось бы.

Все засмеялись.

— Но осталась еще одна деталь, — с улыбкой добавил он. — Кай, можешь поцеловать невесту.

Черт.

Но выбора не было. Я шагнул ближе, одной рукой скользнув по спине Фэллон, другой — по её щеке. Наклонился — ближе, еще ближе, пока не остановился в миллиметре от её губ, таких розовых, сладких, пахнущих свободой и мятой.

Я не хотел упустить ни мгновения. Ни крупицы этого воспоминания. Если уж мне суждено попасть в ад, я хотя бы насладился дорогой.

И я сократил расстояние, коснувшись её губ, впуская язык — и вот она. Мой воробышек. Её вкус взорвался на моем языке, и я пил, жадно, не упуская ни секунды. Потому что не позволял себе пропустить ни мгновения, что у меня было с ней.

Свежий, чистый воздух закружился вокруг, наполнил меня, прошел сквозь меня. И я смог дышать.

Музыка лилась из колонок, пока Кили и Лука отплясывали что-то невообразимое на импровизированном «танцполе». Какое бы творение они ни выдали, ритма в нем было немного. Зато выглядело так, будто они получают массу удовольствия.

Арден положила ладонь на грудь Линка:

— Лука точно унаследовал свои танцевальные таланты от Коупа.

Мой брат нахмурился:

— У меня вообще-то отличный ритм. Саттон, скажи ей.

Его невеста прижалась к нему:

— Я больше по медленным танцам с тобой.

У Арден дрогнули губы:

— А ты показываешь ей тот трюк с вертолетом?

Трейс поперхнулся пивом, а Элли хлопнула его по спине, пытаясь не расхохотаться.

— Кто-то сказал «вертолет»? — подала голос Лолли, подбегая к нашей компании. За ней плелся Уолтер, неся громоздкий сверток в оберточной бумаге.

Роудс протянула Энсону имбирное пиво:

— Клянусь, у тебя слух как у летучей мыши, когда речь заходит о чем-нибудь фаллическом.

Один уголок губ Энсона приподнялся:

— Можно, конечно, глубже разобрать, почему это тебя привлекает, Лолли.

Она фыркнула и отмахнулась:

— Я просто в гармонии со своей сексуальностью. Горжусь этим — в отличие от некоторых ханжей.

— И правильно, — прорычал Уолтер.

Шеп сморщился:

— Мне, если честно, такие подробности знать необязательно.

Тея похлопала его по руке, хотя плечи её тряслись от сдерживаемого смеха: