Таинства в истории отношений между Востоком и Западом
Шрифт:
По случаю Иерусалимского собора 1672 г. патриарх Досифей II отредактировал еще свое собственное сочинение «Исповедание Досифея», представляющее собой как бы православный ответ на тезисы Кирилла Лукариса и даже соответствующее им по форме. «Исповедание Досифея» было включено в качестве второй части в издание актов Иерусалимского собора, вышедшее отдельной книгой под названием « » («Щит православия»).
Поразительно, что Досифей II, который в противоположность многим своим соплеменникам, жившим в Константинополе [400] , был очень враждебно настроен к любым намекам на Рим, одобрил «Православное исповедание» Петра (Могилы) и сам защищал его от нападок в кругах патриархии, хотя в этом сочинении полностью принимается католическое учение о таинствах . Более того, и само «Исповедание Досифея» несвободно от католического влияния, выразившегося в принятии учения о пресуществлении.
400
После заметного прецедента, связанного с Кириллом I Лукарисом, константинопольские патриархи искали помощи Рима и католических организаций с целью предотвратить опасность дальнейшего распространения протестантизма.
Таким образом, православие пришло к принятию богословия таинств – официального богословия католической церкви, которое несет на себе отпечаток схоластики и ориентировано на категории Аристотеля .
В XVII в. крайне консервативная Москва гораздо сильнее, чем Константинополь, противостояла прокатолической Киевской школе [401] .
В XVIII в. она опередила Киев в разработке школьного богословия и стала определять развитие православного богословия в восточнославянском мире. Но прокатолическое учение о таинствах, хотя и не полностью, утвердилось в русском православии [402] .
401
В то время как Киевская академия следовала схоластическим воззрениям Фомы Аквината . во второй половине XVIII в. в Киеве возникла еще одна школа – с протестантским уклоном. Ее основателем был Феофан (Прокопович) (1681 – 1736), советник царя Петра I и архиепископ Новгородский. Он ввел в России протестантскую схоластику и стал отцом российского систематического богословия (ср.: . . . 1. . 56). О церковно-политическом значении деятельности Феофана (Прокоповича), который при Петре I был решающей фигурой в деле установления синодально-государственного церковного управления («Духовный регламент» от 25 января 1721 г.) и в результате стал главным виновником ослабления отношений Русской церкви с Вселенской церковью, писал И. Смолич . Он подчас очень метко характеризует существенные недостатки богословских взглядов Феофана. «У него нет никакого сакрального понятия о Церкви как Теле Христовом» (Смолич. Кн. 8. Ч. 1. С. 89).
402
Это было связано с парадоксальной ситуацией в русском православии, сложившейся в начале XVII в., когда отдельные таинства и «священнодействия» понимались и интерпретировались в неоплатоническом смысле, а единство семи таинств истолковывалось в рамках учения о таинствах в целом, полностью зиждущегося на категориях Аристотеля. Поэтому неудивительно, что перекраивание учения о таинствах в духе Аристотелевой схоластики не нашло отклика в сознании верующего народа, но затронуло исключительно духовные учебные заведения.
В России только в XIX в. обозначился возврат к подлинным традициям восточного богословия. С этим возвращением связана попытка основать собственное богословие таинств [403] . В более консервативном греческом богословии, напротив, и теперь доминирует, невзирая на еще более сильные, чем у русских, антиримские настроения, прокатолическое учение о таинствах в целом.
1. Православные «Вероисповедания»
403
Ср.: Heiler. S. 239.
После того как раскол церкви на Западе отозвался эхом на Востоке , православные церкви в XVI—XVII вв. осознали необходимость выразить свою позицию по всем поставленным Реформацией вопросам. Появился целый ряд православных сочинений («вероисповеданий»), в которых открыто или неявно присутствовал спор с реформаторами и их сторонниками. Спор о таинствах был сердцевиной всех обсуждений. Эти «вероисповедания» заложили основы для создания православного учения о таинствах.
1. Исходным пунктом обсуждений оказались ответы патриарха Константинопольского Иеремии II (Траноса) [404] виттенбергским богословам, с которыми он вел переписку в 1576, 1579 и 1581 гг. Эта переписка между Виттенбергом и Константинополем была издана лютеранами в 1584 г. [405]
2. В 1600 г. митрополит Филадельфийский и предстоятель греческой церкви в Венеции Гавриил Севир опубликовал двухтомный труд «Устав о святых и священных таинствах» (« »)*. Это сочинение, правда, не принадлежит к жанру «вероисповедания», но мы его упоминаем, так как оно повлияло на решения Иерусалимского собора 1672 г.
404
О положении Константинопольского патриарха красноречиво говорит тот факт, что патриарх Иеремия II за время своего архипастырства на вселенской кафедре дважды был снят с должности, а затем снова назначался. Он возглавлял патриархат в периоды 1572—1579, 1580—1584 и 1586—1595 гг. Переписка с виттенбергскими богословами относится к первым двум периодам его патриаршества. См.: Wendebourg. S. 31—334. Греческий текст приведен у Кармириса: . . . 1. . 444-503; T. 2. . 435 [515]-489 [569].
405
Польский иезуит Станислав Соколовский сумел достать копию первого письма Иеремии II , написанного в 1576 г., и опубликовал письмо в 1582 г. в Кракове. После этого лютеране сочли необходимым представить общественности всю переписку; см.: Acta et Scripta; сокращенный перевод Х. Шедера в кн.: Schaeder. См. также: Runciman. S. 248; Рансимен. С. 261-262.
* См. сноску 394. – Прим. ред.
3. В 1624 г. Митрофан (Критопул) опубликовал свое «Исповедание веры», православие которого до сих пор является предметом дискуссий. Критопул явно находился под влиянием протестантизма [406] (он полагал необходимыми для спасения только три таинства: крещение , евхаристию и покаяние , которые он считал учрежденными по образу Св. Троицы, остальные же таинства – просто мистериальные обряды , «называемые таинствами только в силу своего таинственного и духовного содержания») [407] . Митрофан (Критопул, 1589—1639) получил образование в протестантских университетах Англии, Германии и Швейцарии. К тому же он был изначально ставленником патриарха Кирилла I Лукариса. Став патриархом Александрийским, он, по-видимому, вернулся в православие и воспринял православную веру в ее полноте.
406
Под влиянием учебы в протестантских университетах другие православные греки также оказались в плену протестантских учений. Уже в 1622 г. Захарий Герганос издал посвященный курфюрсту Саксонскому катехизис (Gerganos. Katechismus), в котором толкование евхаристии сильно тяготело к лютеранскому учению (см.: Gordillo. T. 2. P. 20).
407
« … - [Три их во образ Пресвятой и Единосущной Троицы… От этого три необходимых таинства, и три таинственных действа, которые по омонимии церковь также называет таинствами, потому что их содержание – духовное и таинственное]» ( . '. . 5 // Michalcescu. S. 214).
4. Камнем преткновения стало еретическое исповедание веры тяготевшего к кальвинизму патриарха Константинопольского Кирилла I (Лукариса), которое тот опубликовал в 1629 г. сперва в Седане на французском языке, а затем в Париже на латинском и в 1631 г. с приложением на греческом и латинском языках в Женеве. Это «Исповедание веры» и послужило толчком к созданию православного сакраментального богословия, ибо все осознавали необходимость осудить ошибки Кирилла Лукариса исходя из твердого и систематизированного учения.
5. На брошенный Кириллом I вызов ответил в 1638—1642 гг. митрополит Киевский Петр Могила [408] своим «Исповеданием православной веры», которое – особенно в части таинств – по форме и по содержанию основывалось на католическом богословии. Правда, в своем окончательном и официально апробированном виде «Исповедание» появилось лишь после значительной редактуры и перевода на греческий протосинкелла Мелетия Сирига, будучи опубликовано под названием «’ » («Православное исповедание») в Яссах в 1642 г. и получив одобрение четырех восточных патриархов после 1643 г. Вполне возможно, что внесенные изменения не отвечали воззрениям самого Петра (Могилы). В любом случае типографским способом «Православное исповедание» впервые было издано через 20 лет после его смерти в 1666 г. на греческом языке.
408
Могила – транскрипционная передача фамилии с украинского языка, по-румынски с рождения его называли Petro Movila. Годы жизни Петра (Могилы) 1596/97-1647. С 1632 г. он был православным митрополитом Киевским и Галицким. В это время православная киевская митрополия находилась в границах Речи Посполитой, а юрисдикционно принадлежала к Константинопольскому патриархату.
6. Мелетий Сириг, борясь с Кириллом Лукарисом, не ограничился переводом «Православного исповедания» Петра (Могилы), он сам написал трактат, в котором подробно, пункт за пунктом, пытался опровергнуть еретическое учение патриарха. Но это сочинение увидело свет только спустя многие годы после кончины его создателя: патриарх Иерусалимский Досифей II издал его в 1690 г. [409]
7. На Иерусалимском соборе, созванном Досифеем в 1672 г., участникам вновь было предложено для внимательного рассмотрения и одобрения «Православное исповедание» («’ ») Петра (Могилы), а также подготовленный самим патриархом Иерусалимским Досифеем II (Нотарой) документ, представлявший собой православное опровержение тезисов Кирилла I и вошедший в историю под названием «Исповедание Досифея». В официальные акты собора « » («Щит православия») это «Исповедание» было включено как вторая их часть [410] .
409
Трактат Мелетия Сирига называется «Возражение на кальвинистские главы и вопросы Кирилла Лукариса» ( . ).
410
Хронологию этих событий см.: Runciman. S. 239—250, Рансимен. С. 254— 261 (Иеремия II); Runciman. S. 264—272, Рансимен. С. 282—288 (Кирилл I); Runciman. S. 327-335, Рансимен. С. 345-352 (Петр (Могила)); Runciman. S. 336-340, Рансимен. С. 352-357 (Досифей II); Michalcescu. S. 22-122 («Православное исповедание»), S. 123-182 («Щит православия» Иерусалимского собора, включающий «Исповедание Досифея»), S. 183-252 (Исповедание Митрофана (Критопула)); Gordillo. T 2. P. 28 sqq.
8. В 1723 г. «Исповедание Досифея» в русском переводе было отослано греческими патриархами Святейшему синоду в Санкт-Петербург. Там оно вышло в свет под названием «Послание восточных патриархов» и получило в России официальное церковное признание. Однако в издании 1838 г., где был дан параллельно греческий текст и церковнославянский перевод, «Исповедание Досифея» было «очищено» от некоторых латинских заимствований. Уже в церковнославянском переводе «Православного исповедания» Петра (Могилы) греческие монахи братья Лихуды [411] , готовившие его в 1696 г. к изданию в Москве, посчитали необходимым внести в текст исправления с целью исключить латинское влияние в учении о трех ипостасях Божьих и о евхаристии, в результате чего сочинение Петра (Могилы) претерпело значительные изменения.
411
В 1680 г. патриарх Досифей II по просьбе Московского патриарха направил в Россию братьев Лихудов – Иоанникия (1633-1717) и Софрония (1652— 1730). Их имена встречаются во множестве документов. Гордильо (Gordillo. T. 2. P 29) приписывает им русский перевод «Исповедания Досифея», так что можно говорить о взаимодействии греческого и русского богословия. Они перевели и « » на церковнославянский язык.
Ответы патриарха Иеремии II, как и «Православное исповедание» Петра (Могилы) и «Исповедание Досифея» (и первая часть «Щита православия»), получили в православном мире в XVII и XVIII вв. название «символических книг», т. е. нормативных правил веры. Даже в XIX в. архиепископ Макарий (Булгаков) строил свое фундаментальное изложение догматики на двух «вероисповеданиях», одобренных Иерусалимским собором. Но в том же XIX в. некоторые православные богословы начали оспаривать их нормативный характер, и это мнение в настоящее время признано справедливым. За «символическими книгами» сегодня признается лишь относительный авторитет, со множеством оговорок, так как в них просматривается зависимость от времени и условий возникновения. Но их богословская ценность остается бесспорной [412] . «Хотя эти книги менее авторитетны, чем определения вселенских соборов, они не перестают быть достойными помощниками православных догматистов, ибо они выразили сознание кафолическо-православной церкви, как оно сложилось ко времени их издания, и в своей общей линии согласны с церковным преданием», – считает П.Н. Трембелас [413] .
412
См.: Heiler. Urkirche und Ostkirche. S. 191 sqq.; Jugie. Dogmatica. T. 1. P 677 sq.
413
. . T. 1. . 54. Трембелас основывает свое трехтомное изложение догматики на «символических книгах».