Чтение онлайн

К своей большой радости, Бибер находит здесь бесценные сокровища. В одной из ям он обнаруживает гондо, драгоценный кувшин, из тех, что ставились в усыпальницу царей-богов при погребении. А вскоре он держит в дрожащих от волнения руках ценнейшую находку — золотой фаллос; он будет уникумом в его богатой каффской коллекции. Под глубоким впечатлением покидают оба друга священное место.

Как всегда, Бибер добросовестно записывает события дня. В нем пробуждается горячее желание узнать, как погребали последнего умершего царя-бога, пережить хотя бы по рассказам древние обряды. Старый певец каффичо может выполнить и это его желание. Вдохновенно начинает он рассказывать, медленно, с достоинством, нараспев. Но на этот раз отсутствует высокий пафос легендарного прошлого. В его словах отражаются только личные душевные переживания.

«Умолк большой царский барабан. Весь народ в каффской стране, все мы теперь знали, что царь-бог Кайе Шерочо умер. Начался траур по великому усопшему. Весь народ постился, и никто не спал в своей постели. Из городов, деревень и поселков страны, ведомый жрецами, стекался в Андерачу народ. И воины во главе с носителями фаллосов шли туда же.

На лугу перед городом воздвигли большой шатер. Там а тяжелом саркофаге покоился усопший царь-бог [54] . Для того чтобы никто из народа не мог приблизиться к великому покойнику, перед шатром соорудили бамбуковый забор. Необозримой толпой стоял народ Каффы в Андераче и вокруг нее. Все молчали; тихий гул огромной толпы был едва различим.

На третий день после сообщения о смерти началась великая тризна. С безоблачного неба Хекко, бог солнца, посылал на землю свои раскаленные лучи, воздух был недвижим.

Мужчины и женщины в едином порыве скорби обнажили до бедер свои тела. Мужчины обрили головы, а женщины рвали волосы, раздирали свои одежды и до крови бичевали себя и мужчин колючими ветками. Сетования собравшегося народа, громкий плач и причитания оповещали о глубокой скорби. Так закончился первый день заупокойных торжеств. Ночью никто не думал о сне. Зажгли множество факелов, которые светились сквозь ночную тьму над горами и долинами.

Подобно веренице блуждающих огней тянулись мимо погребального шатра скорбящие с факелами в руках. В шатре жрецы бога солнца несли стражу подле покойного. Непрерывно произносили они заупокойные молитвы. А перед шатром по обеим сторонам входа выстроились двенадцать жрецов с золотыми щитами Каффского царства, символами двенадцати месяцев года.

Только на утро четвертого дня началось погребальное шествие, из Андерачи через Буну в Шадду, к горе Шоша. С сетованиями и плачем извещали евнухи о приближении траурной процессии.

Впереди вели мула, увешанного драгоценными покрывалами. На спине его были укреплены древние царские барабаны. С каждой стороны шел жрец Хекко. Время от времени звучал могучий двойной удар. Затем следовали двенадцать щитоносцев с двенадцатью золотыми щитами царя-бога. Тяжелый саркофаг тоже несли жрецы Хекко. Мертвый царь-бог и теперь оставался невидимым для всех. Тяжелая вышитая золотом зеленая царская мантия покрывала гроб, рядом несли священную древнюю царскую корону Каффы, золотой меч и регалии.

Непосредственно за гробом, ослепляя роскошью одеяний, шел великий жрец со своими старшими и младшими жрецами. Среди них — будущий царь-бог, одетый, как простой крестьянин. В последний раз мог видеть его народ. Шестнадцать жрецов Хекко вели за собой шестнадцать жертвенных быков. Затем следовало множество воинов и, заключая шествие, удерживаемый на предписанном расстоянии скороходами и евнухами, плачущий и причитающий народ. Так в Каффе сопровождали к могиле отошедшего к праотцам царя-бога.

Неподалеку от города процессия остановилась. Народ собирался. Один из шестнадцати жрецов Хекко вывел вперед своего быка, которого заклали сверкающим мечом. Кровь собрали в глиняный сосуд. Жрец Хекко с громкими восклицаниями и поклонами окропил дорогу справа и слева, чтобы искупить грехи, очистить и осветить путь похоронной процессии. Жертвенной кровью оросили гроб и чело покойного.

В городе Буна принесли в жертву следующего быка, а третьего — на могилах матерей царей-богов [55] . Так приносили жертву за жертвой.

Все далее через тропический лес, через горы и долины к Шадде шел народ за гробом царя-бога. Снова наступила ночь. Бесчисленные факелы пронизывали тьму. Наконец процессия подошла к подножию горы Шоша. Отсюда к ее вершине, где находятся древние места погребений царей-богов, через непроходимый девственный лес вела просека. Народ и воины не смеют ступить на этот последний отрезок пути к месту погребения. Даже будущий царь-бог не имеет права приблизиться к могилам своих предков. Окруженный шестью из своих будущих приближенных жрецов, он остался с народом.

Кругом царило глубокое молчание. Мул с царскими барабанами, оба барабанщика, жрецы и щитоносцы медленно поднимались в гору, окружая тяжелый саркофаг.

Наверху несколько избранных из народа накануне вырыли могилу для усопшего царя-бога. Глубокая шахта была облицована доставленными со всех концов страны деревянными досками, которые народ, шедший на тризну в Андерачу, сложил у подножия горы Шоша. Вместе с деревом для царской могилы были приготовлены мантии — священные подарки от всех племен Каффы. Ими было увешано внутреннее помещение усыпальницы. Процессия с тяжелым саркофагом достигла вершины горы. Тут барабанщики с большими интервалами начали бить в царские барабаны, по два тяжелых удара через определенные промежутки.

Вот верховный жрец подошел к саркофагу, медленно снял зеленую царскую мантию, золотой меч и священную царскую корону Каффы. Тело усопшего царя-бога было закутано в драгоценные покрывала. Взяв государственные регалии, верховный жрец и сопровождающие его два старших жреца по специально проложенной дороге покинули место погребения. Они отправились вниз, к храму Хекко, в Шадду, где происходила коронация. Тяжелый саркофаг на канатах опустили в могилу.

В это время жрецы Хекко закололи двенадцать жертвенных быков. Их сердца положили в могилу царя-бога, мясо осталось диким зверям. Затем могилу засыпали землей. Длинный полый бамбуковый ствол воткнули в шахту, чтобы умерший царь-бог и в будущем был связан со своим народом.

Торжественно приблизились жрецы Хекко к могильщикам, удостоенным великой чести копать могилу царя-бога. Могильщики, совершенно нагие, шагнули навстречу жрецам, готовые принести усопшему царю-богу величайшую жертву — свою жизнь.

Барабанщики бешено били в барабаны, несколько факелов засветилось в глубине тропического леса. Так оповестили народ о предстоящем великом жертвоприношении.

Начались еще более громкие причитания, крики, восхваления покойного царя-бога. Дикий погребальный плач вознесся к вершине горы Шоша. Там стояли наготове жертвы — каждого могильщика окружали трое жрецов Хекко. Несколько мгновений спустя обряд совершился. Смолкли царские барабаны. Замолчал и народ внизу, у подножия горы. Жрецы Хекко похоронили принесенных в жертву в яме напротив царской могилы. Они остались слугами царя-бога и в загробном мире.