Чтение онлайн

«Венеция, когда ряды твоих дворцов сравняются с водой, раздастся вопль народов. Над грудой стен твоих разрушенных и сводов…». Эти грустные поэтические строки принадлежат великому Байрону. Предвидел ли англичанин то, что будет происходить с прекрасным городом Италии, или просто был настроен на печальный лад — неизвестно. Однако его стихи оказались пророческими. Все чаще и чаще воды Адриатического моря затопляют Венецию.

Можно было ожидать, что этот приморский город со временем станет сухопутным. Построили его на 117 мелких островах. Миллионы свай забили в землю, чтобы поддерживать тысячи красивых домов. Наносы с суши и эти сваи должны помочь накоплению геологических отложений, укрепить ненадежный фундамент Венеции. Получилось наоборот.

Когда-то вход в гавань охраняла крепость Святого Андрея. В 1950 году она обрушилась. Исчез и легендарный остров Геракла. Может быть, тут виноваты и стихийные, внутренние, силы природы, опускающие побережье ежегодно на 1,5 миллиметра в морскую пучину. Но еще более повинны в бедах города сами жители. Они создали в XX веке промышленные зоны вокруг дворцов и памятников. Это они непрерывно откачивали из недр под Венецией пресные подземные воды. Ежегодно суша опускалась почти на 1 сантиметр. Ни построенные дамбы, ни другие средства не могли приостановить медленное умирание шедевров мировой архитектуры. Морские приливы все чаще и чаще затопляли цокольные этажи и подъезды дворцов. И только один путь был надежным: не отбирать у недр подземную воду, а доставлять ее из других мест.

Впрочем, может случиться и иное. Столица Дании воздвигнута на равнинных осадочных породах. Сверху песчаный грунт, ниже глина. Фундаменты закладывали просто. Забивали деревянные сваи длиной 3–8 м, до плотных слоев глины. Сверху на сваи клали тяжелые камни. Это были прочные основания для большинства зданий. Никаких причин для беспокойства пока не возникало. Но неожиданно быстро начал оседать знаменитый королевский театр. Очень дорого обошлось его спасение. Вскоре дворец Амалиенборг «заспешил» в землю. Работы по укреплению фундамента под ним оценили еще дороже. Потом стали оседать и другие дома…

Забеспокоились специалисты и нашли причину. Деревянные сваи старинного города поедают бактерии и древесный грибок. Неужели они не существовали в предыдущие столетия, когда ничего не случалось? Оказалось, дело в другом. Ранее фундаменты Копенгагена были защищены землей и грунтовыми водами. Теперь, когда начали сооружать высотные дома, требующие более глубоких котлованов под фундамент, уровень грунтовых вод нарушился, стал понижаться. Верхние части свай обнажились, создав условия для размножения вредителей. Если бы жители города не откачивали подземные грунтовые воды, то не способствовали бы тем самым понижению ее уровня и опусканию земных толщ, все было бы в порядке и сейчас.

Вот вам пример дорогостоящих последствий. Возможны варианты спасения города, но опять-таки за счет возвращения недрам их богатств. Можно искусственно нагнетать воду или природный газ, опрыснуть сваи цементным раствором. Нашлись и такие, кто предложил заморозить грунт. Создать нечто подобное природной многолетней мерзлоте.

А вот другой факт. На первый взгляд, просто любопытный. В лондонском Гайд-Парке традиционно любят выступать различные ораторы. Обычно они пользуются невысокими деревянными трибунами, по крайней мере не выше двух метров. Все это не имеет отношения к геологии, если бы не один парадокс. Сто лет назад ораторы на таких же трибунах находились на два метра выше, чем современные. Почему? За этот период поверхность земли у Гайд-Парка опустилась на такую глубину. Причина — опять-таки усиленная откачка подземных вод.

Можно лишь улыбнуться, узнав об этом. Однако лондонцам не до смеху. В пригородах столицы исчезли некоторые родники и ручьи, ухудшилось качество питьевой воды. Вместо откачанных пресных вод под город начинает просачиваться солоноватая морская вода. В общем, территория города, в том числе и знаменитого Гайд-Парка, постепенно опускается. Только одновременно не падает уровень реки Темзы. Когда-нибудь она может затопить Лондон. И не случайно принято решение о строительстве вдоль этой реки высокой защитной дамбы. Это не украшение столицы, а необходимая расплата перед недрами за отнятые у них воды.

Особенно это заметно там, где есть шахты и рудники. В коричневато-серый цвет окрашены почвы в окрестностях Кривого Рога. Здесь добывают сырье для будущего металла. Оттенками серого цвета славятся земли угольных бассейнов. Много тут гор, выросших среди плоских степей. Это терриконы. Однажды подсчитали: люди вынули из недр столько горных пород, что из них можно создать настоящие горные хребты высотой несколько километров. Конечно, если все это собрать вместе.

Многим известны знаменитые волго-уральские пески. Думаете их создали геологические стихии? Нет. Эти пески— творение человека. В XIII–XIV веках в междуречье Волги и Урала жили кочевники-скотоводы. Всего за несколько столетий их стада превратили степь в песчаную полупустыню.

Кстати, такова же судьба северной части пустыни Сахары. Когда-то она была цветущей. И сейчас среди горячих песков и камней в районе Ахаггар есть небольшой водоем, где живут крокодилы как напоминание о лучшем прошлом этой жаркой «сковородки» Африки. Ее размеры пока непрерывно увеличиваются. Прежде всего, по вине людей.

Торфяные болота — источник своеобразного полезного ископаемого — торфа. Из него можно получать при соответствующей обработке кокс и активированный уголь, его можно использовать в качестве топлива и Удобрений. Торфяники на Земле возникли совсем недавно. Каких-нибудь несколько тысяч лет назад. Они — результат заболачивания озер, изменения климата. Это деятельность природы. Но когда в Великобритании стали внимательнее изучать местные образования торфа, во многих местах нашли остатки стоянок древних людей. Жили они здесь 7000 лет назад. Вряд ли специально выбира-ли болотистые участки. Для обитания человека есть места и получше. Это первое. Второе. Среди торфяников обнаружили множество следов лесных пожаров. Они происходили тоже в тот далекий период. А жгли леса люди. Человек, вероятно, и заложил основы для зарождения этого своеобразного полезного ископаемого. Тут торф образовался из мхов, выраставших на выжженных пустошах, пропитанных влагой. С них были убраны десятки тысяч природных насосов — деревьев и кустарников.

Хорошо или плохо загорать на пластмассовом пляже? Об этом, может быть, будут судить наши потомки. А мы пока с беспокойством наблюдаем появление таких искусственных прибрежных отложений. Миллиарды флаконов, ведер, канистр и других изделий из пластмассы выбрасывают люди. Многие из них вместе с мусором попадают в море. Потом среди чистого песка или галечника появляются на берегу моря разноцветные или бесцветные бусинки превращенных в песок отбросов из полиэтилена, полипропилена, полистирена и поливиниловых хлоридов. Они все чаще и чаще встречаются на пляжах промышленно развитых стран. Даже в отдаленной от континентов Новой Зеландии. Там, в районе Веллингтона, на каждом метре пряжей найдено свыше 40 тыс. таких зерен размером в полсантиметра. Кстати, песок довольно прочен. Песчинки упруги. В природе трудно найти подобное. Может быть, эти качества невольно создаваемых искусственных пляжей и неплохи для приема солнечных ванн. И все-таки, наверное, приятнее загорать на пляже, рожденном природными отложениями.

Вот так на естественном лике Земли появляется нечто новое, непредусмотренное природой.

Гуляли мы с маленьким сынишкой по берегу Финского залива. Шли, утопая в прохладном песке дюн.

— Папа, а кто насыпал этот песок? — спросил он.

–  Не кто, а что, — нравоучительно поправил я. И стал объяснять: «Были камни, море, плескались волны. За многие тысячи лет природа раздробила камни в мелкие, сыпучие песчинки. Помог и ветер, и прошедший здесь более 10 тыс. лет назад ледник».