Чтение онлайн

– Хорошо, брат, – ответил Осман, возвращая саблю на место. – А ты, собака, – он подошел к Наиму и взял его за волосы, – падай в ноги моему брату. Если бы не он, я бы сейчас отрубил твою дурацкую башку.

– Благодарю тебя, мой господин, – залепетал Наим, неоднократно кланяясь в сторону Санда.

Его жирная морда выглядела жалко. Но в уголках его глаз пряталась злость и ненависть к своему спасителю. Наверное, заметил это Осман и, собираясь запрыгнуть в седло, сказал:

– Зря ты его пожалел. Нехороший он человек.

Уже сидя на лошади, Санд сказал:

– Сначала заедем за моими пожитками. Я их оставил, когда бросился к тебе на помощь. Кстати, там остался и щенок с перебитой лапкой.

– Едем, – охотно согласился Осман, заметив: – щенок-то давно куда-нибудь сбежал.

Они ехали бок о бок. На вопрос Санда, как юноша здесь оказался, Осман охотно рассказал, начав издалека, и поведал все, что знал о своем племени. Они долго плутали в поисках места. И все это время Осман вел рассказ не только о племени, но и о своей жизни. Из него Санд узнал, какой леший занес Османа в эти края. Тот показал разорванную куртку и следы острых зубов на руке, что удивило и восхитило Санда.

– Да… ты настоящий богатырь, – как-то самопроизвольно вырвалось у Санда.

Но каким бальзамом на душу Османа легли эти слова! И его еще больше потянуло к этому человеку.

Щенок сидел на месте. Увидев людей, он жалобно заскулил, а когда они подошли к нему, он заковылял к ним навстречу и уткнулся носом в ногу Санда.

– Узнал, – радостно воскликнул тот, подхватывая его на руки.

– Ну-ка, покажи, – попросил Осман.

Санд подал щенка в руки юноши. Щенок вдруг зарычал и цапнул того за палец.

– Ты смотри, какой вредный, – возвращая щенка, сказал Осман и добавил: – только это не собака.

– А кто? – удивился Санд.

– Волчонок.

– Волчонок?

– Да.

– Что же делать?

– Бери. Видишь, как он тебя полюбил. Хорошим будет охранником.

Санд собрал свое барахлишко, сунул волчонка за пазуху, и они тронулись в путь. Санд почувствовал, что начинается новый этап в его жизни.

– Расскажи теперь ты о себе, – попросил Осман.

И Санд тоже начал свое неторопливое повествование.

Ночь застала их в пути. Они вместе спрятались под Сандову шкуру. Под ней было тепло и уютно. Накрапывавший дождик только подчеркивал ценность подарка Яна. До глубокой ночи Санд вел свой рассказ. Но особенно восхитил Османа рассказ о деде Санда, воеводе Козельска. Опечалила его судьба князя Василия. И тут он вдруг решительно заявил:

– Мы его выкупим и дадим ему свободу.

Эти слова зажгли в груди Санда пламя надежды, и он мысленно благодарил Господа за то, что послал ему этот случай.

Эх, юность, юность! Как быстро она заставляет забыть любые события. Ведь только вчера эти юноши подвергались смертельной опасности, а сегодня несутся наперегонки, оглашая степную тишину звонким, заразительным смехом. Османскому коню, как выяснили гонки, соперничать с Рыжим было не под силу. Глаза юного бея загорелись огнем, глядя на такого красавца.

Санд заметил это и, спрыгнув, под узцы подвел его к Осману.

– Брат, – заговорил он, – я вижу, как тебе понравился мой конь, бери его, – и протянул ему уздечку.

Осман спрыгнул и взял ее. Он принялся гладить его морду. Конь вдруг вздыбился и нервно заржал. Осман рассмеялся.

– Не хочет менять хозяина! Так и быть, брат, бери подарок назад. Он тоже твой друг, а друзей не предают.

И он решительно вложил уздечку в руки Санда.

Дальше они ехали молча. Нарушил это молчание Санд, подъехав близко к юноше.

– Знаешь что, брат, – произнес он, – я думаю, тебе не надо рассказывать о происшедшем.

Удивлению Османа не было предела. Он даже не сразу спросил:

– Почему?

– Да потому, брат, что… – Санд думал, как лучше сказать, – понимаешь, ты совершил такой поступок! Перед всем своим племенем будешь героем, богатырем. А тут вот… – Санд замялся.

– Ты, – улыбнулся Осман.

– Ну да, – выдавил он.

– Но как об этом не рассказать! Пусть знают, какой у меня брат!

– Нет, – голос Санда приобрел твердость, внушительность, – я хочу, чтобы поступок твой, Осман, – он почему-то назвал его по имени, – показал всем твоим близким, что будущий их повелитель – смелый, отважный человек. Разве не этого тебе хотелось, когда ты один решил совершить такой поступок?

Осман покраснел. Конечно, ему очень хотелось этого. Он даже удивился: как урус об этом догадался!

– Вот видишь! А если все рассказать, то это умалит твой поступок. Злые языки есть везде. Начнут болтать… понял? А я не хочу, чтобы о моем дорогом брате так говорили.

Лицо Османа преобразилось. Он впервые встретил человека, который ничего не желает получить за свой риск. Другие бы на его месте постарались оторвать кусок пожирнее. Да, Аллах действительно послал ему брата. И в нем вдруг появилась уверенность, что тот готов отдать свою жизнь за его спасение.

– А… отцу можно сказать? – робко спросил он.

– Отцу… Отцу, пожалуй, расскажи. Только попроси, чтобы он об этом никому не рассказывал.

Каким счастьем засветилось лицо Османа!

Королевская крепость Лувр. Раннее утро, но король Людовик IX уже в своем кабинете. Это сравнительно небольшое помещение, скромно, но со вкусом обставленное. У дальней от входа стены стоит королевский стол, за ним резное кресло с высокой спинкой. Длинный приставной стол с креслами. Слева от входной двери до самого окна – шкаф, где хранятся бумаги. Справа – несколько кресел для приглашенных. Мебель инкрустирована перламутром и прожилками мрамора. Вся она – тонкой английской работы, подарок Генриха III. На стенах, меж высоких, но узких, с решетками, окон, висят старинные канделябры. Они потемнели от времени. На глухой стене – большой восточный ковер. Он радовал глаз яркостью красок и экзотической картиной несуществующего в природе сада. Это подарок внука Чингисхана Гуюка, который он преподнес во время встречи с Людовиком на Кипре. Тогда он договорился с ханом, что тот дарует христианам полную свободу. Но все сломала его мать, потребовав полного подчинения.

Если сравнить короля с большинством его предшественников, то он отличался от них смирением, выдержанным характером. Был известен один случай, который сразу стал достоянием Парижа. Однажды слуга Людовика Гийом де Сен-Патю, держа свечу, капнул на больную ногу короля горячий воск. Король только поморщился и, как простолюдин, убрал воск, а больное место потер слюнями, не сделав при этом даже замечания нерасторопному слуге. Любимой его молитвой была: «Сподоби нас, Господи, презреть соблазны мира сего».