Чтение онлайн

– Хотите, я принесу вам ужин, мисс Мьюр?

– Ужин! – вздрогнув, воскликнула она. – Разве можно думать о пропитании бренной плоти, когда душа…

Мисс Мьюр осеклась, нахмурила брови и добавила:

– Не надо, благодарю вас. Не пища мне нужна, а совет, я же не решаюсь попросить о таковом.

– Почему?

– Потому что не имею на это права.

– Каждый имеет право просить о помощи, особенно у того, кто сильнее. Позвольте помочь вам! Верьте мне, я от чистого сердца предлагаю свои скромные услуги.

– Вы просто забылись! Это платье, этот заимствованный блеск драгоценных камней, эта вольность обращения, дарованная чудесным вечером, да еще и романтический характер сыгранной вами роли заставили вас забыть о реальности, мистер Ковентри. Я перестала быть служанкой, и целое мгновение вы обращались со мной как с равной.

Джин Мьюр была права: Ковентри забылся. Тихий, исполненный укоризны взор растрогал его, недоверие растаяло в лучах новых чар, и он ответил с истинным чувством в лице и в голосе:

– Я обращаюсь с вами как с равной, потому что вы действительно равны мне. Я предлагаю помощь не только гувернантке моей сестры, но и дочери леди Говард.

– Кто вам сказал? – Джин Мьюр даже выпрямилась в кресле, так была потрясена.

– Мой дядюшка. Не корите его. Ваша тайна останется при мне, если вы не желаете разглашения. Вы расстроены из-за того, что я теперь знаю, кто вы?

– Да.

– Почему?

– Потому что не терплю, когда меня жалеют! – Ее глаза вспыхнули.

– Что ж, если мне не позволено сострадать тяжелой доле, что выпала невинному существу, могу я, по крайней мере, восхититься мужеством этого существа, которое выдерживает каждый удар судьбы и покоряет мир, заслуживая уважение и почет от всех, кого встречает?

Мисс Мьюр отвернулась, вскинула руку и заговорила торопливо:

– Нет, нет, только не это! Не надо доброты; она разрушает последний барьер между нами. Ведите себя со мной холодно, как раньше, забудьте, кто я такая. Я пойду своей дорогой – безвестная, одинокая, нелюбимая!

На последнем слове голос Джин Мьюр дрогнул и затих, она прикрыла лицо ладонью. Однако нечто в ее речи задело Джеральда, вынудило бросить почти грубо:

– Меня можете не опасаться. Я холоден, как айсберг, этот факт вам подтвердит Люсия.

– И будет неправа. Я имею роковую способность угадывать человеческий нрав. Я знаю вас лучше, чем Люсия, и вижу…

– Что вы видите? Ответьте, докажите, что действительно обладаете заявленным даром, – потребовал Ковентри.

Джин Мьюр обернулась к нему и одарила пронизывающим взгляд, от которого у него сжались внутренности.

– Под ледяной оболочкой я вижу пламя, которое может превратиться в вулкан. Бойтесь этого, мистер Ковентри.

На минуту он онемел. Проницательность девушки была поистине удивительна; впервые в Джеральде разглядели скрытую пылкость натуры, слишком гордой, чтобы признать способность к жарким порывам; впервые ему было сказано об амбициях, что дремали в ожидании, когда их разбудит чей-нибудь требовательный зов. Об опасности, которую мисс Мьюр представляла для Ковентри, она сказала сразу и напрямик. И лишь сделалась привлекательнее, ибо в ее словах не было вызова, а был только инстинктивный страх, подкрепленный прошлыми страданиями и не допускающий лукавства.

Ковентри заговорил пылко, безудержно:

– Вы правы! Я не тот, кем кажусь. Мое вялое безразличие – маска, под которой таится моя истинная суть. Я был бы страстным, энергичным и амбициозным, как Нед, если бы имел цель в жизни. Увы, цели я не имею, и поэтому перед вами человек, которого вы однажды назвали существом, достойным жалости и презрения.

– Никогда я не говорила таких слов! – с жаром воскликнула Джин.

– Разве дело в словах? Весь ваш вид свидетельствовал, что вы именно такого мнения обо мне; а слова могли быть и мягче. Так или иначе, я их заслуживал; но это в прошлом. Я пробудился от презренной праздности. Я жажду приложить свои силы к занятию, достойному мужчины… Куда вы, мисс Мьюр? Вас утомили мои откровения? Простите, это первая исповедь в моей жизни; она же и последняя.

– Ах, нет, нет. Своей прямотой вы оказали мне слишком большую честь. Не опрометчиво ли с вашей стороны говорить мне о своих чаяниях и планах? Разве это честно? И разве не мисс Бьюфорт принадлежит право стать вашей первой конфиденткой?

Ковентри почти отшатнулся, раздосадованный. Имя встряхнуло его память, хотя в свете событий последнего часа он, очарованный новизной переживаний, готов был упрятать подальше недавнее свое прошлое. Любовь Люсии, прощальные слова Эдварда, его собственная решимость – все это Ковентри хотел отбросить с необъяснимой небрежностью! Однако ни слова не сорвалось с его уст, ибо Джин вскочила, желая уйти, и из складок ее платья вдруг выпал листок бумаги, сложенный пополам и полураскрытый. Машинально Ковентри поднял его с намерением отдать – и узнал почерк Сиднея. Джин выхватила письмо, побледнела так, что даже губы стали белыми, и выкрикнула:

– Вы прочли мое письмо? Что вы успели прочесть? Отвечайте! Отвечайте, если вы благородный человек!

– Клянусь собственным благородством, я прочел только одну фразу: «Любовью своей заклинаю вас: верьте мне». Почерк мне знаком, я догадываюсь и о содержании письма. Как друг Сиднея, я искренне желаю помочь вам, насколько это в моих силах. Вы говорили, что нуждаетесь в совете; это связано с Сиднеем?

– Да.

– Позвольте же дать вам совет.

– Вы не сможете, не зная ситуации, а излагать ее для меня мучительно.

– Попробую угадать, в чем дело, и избавить вас от страданий. Вы не против?

Ковентри нетерпеливо ждал ответа, все еще находясь во власти чар. Мисс Мьюр, с письмом в руке, поманила Ковентри за собой и первая прошла в уединенную комнату – то ли будуар, то ли зимний сад. Там она остановилась, помедлила не дольше секунды, как бы сомневаясь, затем подняла на Ковентри доверчивый взор и произнесла с решимостью:

– Я сделаю это, ибо, как ни странно, вы единственный, с кем я могу говорить. Вы знаете Сиднея, вам известно, что мы с вами равны по положению, и вы сами предложили мне помощь. Я принимаю ее. Только заклинаю, не судите меня за то, что я вела себя не так, как подобает женщине. Помните, что я одинока, молода и зависима от ваших искренности и сочувствия!

– Говорите прямо. Не сомневайтесь: я ваш друг.

И Ковентри сел подле мисс Мьюр, позабыв обо всем. Чувства и мысли его сосредоточились на девушке с кротким взором, доверившейся ему полностью. Джин быстро заговорила:

– Вам известно, что Сидней увлекся мною, что я ему отказала и уехала. Но вы не знаете другого, домогательства Сиднея сводят меня с ума, ибо он грозит отнять единственное мое сокровище – мое доброе имя. Вы не знаете, что в отчаянии я пыталась покончить с собой. Да, как ни дико это звучит, а я жаждала лишить себя жизни, ибо что такое моя жизнь? В лучшие времена – бремя, а с тех пор, как Сидней преследует меня – настоящая пытка. Вы потрясены; но я говорю вам правду. Леди Сидней может подтвердить мои слова, а сестры милосердия признаются, что вовсе не лихорадка привела меня в больницу. Теперь же, хотя телесная рана затянулась, сердце мое продолжает изнывать. Оно сгорает от стыда и негодования – чувств, на которые способна только гордая женщина.

Мисс Мьюр умолкла. Ее глаза сверкали, щеки горели румянцем, руки были прижаты к груди. Ковентри молчал, ибо удивление, гнев, недоверие и восхищение столь причудливо перепутались в его голове, что он разучился говорить. Джин нарушила паузу.

– Мой близкий к безумию поступок убедил Сиднея в моей непреодолимой антипатии. Сидней уехал, а я решила, что его буйная страсть будет исцелена разлукой. Однако этого не произошло. Я живу в постоянном страхе, что последует очередная волна домогательств, что поползновения возобновятся с новой силой. Леди Сидней обещала не говорить сыну, где я обрела новое пристанище, но он сам меня нашел и вот – пишет мне. Письмо, которое я просила вас отвезти в Лондон, было ответом; в нем я умоляла Сиднея не нарушать мой покой. Вы это письмо не передали; я тогда даже обрадовалась, сочтя, что молчание вернее погасит надежду. Я ошиблась: в новом письме он еще отчаяннее требует моей любви и утверждает, что не прекратит посягательств, пока я не дам другому мужчине права защищать меня. Я могла бы это сделать; искушение тем сильнее, чем тяжелее мое положение. И все же мне дорога моя свобода, я не желаю выходить замуж – ведь получается, что на брак меня толкает неприятный мне человек. Так что же остается? Как иначе добиться избавления? Будьте моим другом, помогите мне!